Александра Давид-Неэль Мистики и маги Тибета



страница8/22
Дата25.08.2017
Размер3,14 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22

В определенные дни студенты-философы проводят публичные диспуты. Ученый спор сопровождается ритуальными жестами, оживляющими его самым забавным образом. Существуют своеобразные способы, задавая вопросы вращать на руке свои длинные четки, хлопать в ладоши и притоптывать ногой. Есть и другие, тоже скрупулезно соблюдаемые оттенки движений, например, подпрыгивать, задавая вопросы или отвечая оппоненту. Таким образом, несмотря на то, что тирады противников чаще всего заимствованы из трудов классиков и делают честь главным образом памяти цитирующего их философа, все-таки жестикуляции и антраша полемизирующих сторон создают иллюзию горячей дискуссии. Во время торжественных соревнований в красноречии монах, объявленный победителем, совершает триумфальный круг верхом на плечах побежденного противника.

Из сказанного не следует делать, однако, вывод, будто все представители ламаистской философской школы простые начетчики. Среди них встречаются выдающиеся ученые и тонкие мыслители. Хотя они и могут часами цитировать выдержки из бесчисленных произведений, но в то же время, умеют обсуждать смысл их и излагать выводы собственных размышлений.

Школа магии почти повсеместно самое богатое из монастырских схоластических заведений, а ее ученые "гиюд-па" пользуются глубоким уважением. На них возлагается обязанность охранять свой гомпа, отводить от него бедствия и обеспечивать благоденствие. Представители двух больших школ "гиюд" в Лхасе исполняют аналогичные обязанности по отношению ко всему государству и его владыке, Далай-ламе. В функции "гиюд-па" входит также поклонение и служение туземным богам и демонам. Благосклонность или нейтралитет последних покупают взамен обязательства постоянно им служить и удовлетворять все их потребности. Наконец, опять-таки "гиют-па" должен своим магическим искусством удерживать в заточении свирепые и злокозненные создания, если с ними невозможно столковаться никакими другими средствами.

Хотя за неимением другого слова в нашем языке нам приходится именовать гомпа монастырями, трудно найти какое-нибудь сходство между гомпа и христианскими монастырями, за исключением соблюдаемого монахами обета безбрачия и общей монастырской собственности. В отношении обета безбрачия следует оговориться: только одна реформированная секта гелугпа – в просторечии секта "желтых колпаков" – предписывает безбрачие всем своим монахам. В сектах "красных колпаков" безбрачие обязательно только для гелонгов, т.е. для монахов, получивших высшую степень посвящения. Женатые ламы имеют для себя и своих семей жилище за пределами монастыря. Кроме того, им отводят помещение и в монастыре, где они живут во время религиозных праздников или же, когда испытывают потребность уединиться на некоторое время для медитации, или совершения религиозных обрядов. Женщинам запрещается сожительствовать со своими мужьями в монастыре.

Назначение ламаистских монастырей – давать приют людям, преследующим цели духовного порядка. Эти цели весьма неопределенные, неодинаковы и необязательны для всех обитателей монастыря. Чаяния каждого монаха – низменные или высокие – составляют его тайну; ему предоставлена полная свобода добиваться осуществления своих целей какими ему будет угодно средствами. Единственные действующие в гомпа общие правила относятся к порядку и внешней благопристойности, обязательными как в монастыре, так и за пределами его, а также к регулярному посещению собраний. Последние обособлены от священнодействий, когда каждый из участников рассчитывает извлечь какую-нибудь выгоду духовного или материального порядка. Тут обитатели гомпа просто сходятся в зале ассамблей прослушать объяснения от лица властей предержащих о распорядке дня, а затем все читают или наизусть повторяют отрывки священных текстов. Считается, что подобные декламации имеют силу предотвращать бедствия, эпидемии; привлекать благоденствие. Поэтому такое чтение предписывается совершенно официально, как способствующее процветанию страны, ее монарха и благотворителей монастыря. Что касается ритуальных церемоний, то они тоже отправляются в целях, совершенно чуждых личным интересам священнослужителей. Тибетцы верят даже, что священнодействующий не может извлечь из отправляемого им обряда ни малейшей выгоды, и самые ловкие из "гиюд-па", желая обеспечить благотворное действие церемонии лично для себя, прибегают к помощи товарища.

Поскольку совершение магических обрядов, наоборот, преследует личные цели, медитации и мистические упражнения совершаются в индивидуальном порядке. За исключением духовного руководителя никто не смеет вмешиваться. Тем более, никто не имеет права требовать от монаха-ламаиста отчета о его религиозных или философских воззрениях. Он может исповедовать какое угодно учение, даже быть абсолютно неверующим – это его сугубо личное дело.

В тибетских монастырях нет ни храмов, ни часовен. Монастырские "лхакланги" (дома богов) просто считаются частными жилищами богов или исторических героев. Всякий желающий может нанести визит вежливости скульптурным изображениям божественных особ. Он зажигает перед ними светильники или сжигает в их честь благовония. Затем, отдав троекратный поклон, удаляется. Во время таких мимолетных аудиенций посетители часто испрашивают себе милостей. Однако некоторые ограничиваются только выражениями почтения совершенно бескорыстно и ни о чем не просят. Перед изображением Будды вообще никогда ни о чем не просят, потому что Будда переселился за пределы мира желаний, вернее, за пределы всех миров. Но все же посетители дают обеты, выражают свои чаяния, принимают решения. Например, гость мысленно произносит: "Ах, хорошо было бы в этой жизни или в дальнейших моих существованиях иметь много денег, чтобы раздавать щедрую милостыню и сделать многих счастливыми". Или же: "О, если бы я мог вполне постигнуть учение Будды и жить по его законам и заповедям!". Тех, кто, вознеся ритуальным жестом маленький зажженный светильник перед статуей Будды, жаждет только духовного просветления, гораздо больше, чем думают. Пусть они часто не делают никаких усилий, чтобы достичь его, все же мистический идеал спасения через познание продолжает жить среди тибетцев.

Полная духовная свобода, предоставленная монахам-ламаистам, сочетается почти с такой же материальной самостоятельностью. Члены монастырской братии не живут общиной. Каждый живет отдельно в своем доме или отведенном для него помещении и на собственные средства. Добровольная бедность, обязательная когда-то для последователей древнего буддизма, уставом не предписывается. Я уверена даже, что лама, давший обет бедности, встретил бы всеобщее порицание. Одни только отшельники могут позволить себе подобную эксцентричность. И все-таки, идеал полного отречения в том смысле, как его понимает Индия (и может быть одна только Индия), не совсем чужд и тибетцам: они вполне сознают его величие и всегда готовы отдать ему должное.* (*Анахорет и поэт Милареспа (XI век), самый популярный тибетский святой, служит тому примером. – Прим.авт.) Предания о "сыновьях из хороших семейств", променявших богатство и роскошь на жизнь нищего-подвижника, и более конкретно – историю Будды, бежавшего с трона махараджи, – всегда находят благоговейных и неподдельно восхищенных слушателей. Но такие истории о делах давно минувших дней кажутся им сказаниями о мире ином, не имеющем ни малейшего отношения к миру, в котором живут их высокочтимые пышные ламы.

Можно получить посвящение в тот или иной монашеский сан, не поступая в монастырь, но такие случаи бывают редко и только тогда, когда возраст кандидата в отшельники позволяет ему избрать свой путь самостоятельно.

Прием в монастырь не дает права на даровое жилище. Каждому монаху приходится покупать или строить себе дом, если только он не унаследовал жилища от своего родственника или учителя. Монахи, не имеющие средств стать домовладельцами, снимают одну или две комнаты в доме более зажиточного товарища. Небогатые ученики и старые бедные монахи чаще всего живут из милости в больших домах богатых лам. Самые неимущие, нуждающиеся не только в кровле, но и в хлебе насущном, нанимаются в услужение к великим ламам или выпрашивают для себя место в конторах или у выборных чиновников гомпа. Их благосостояние зависит от их собственных талантов. Одни могут выполнять обязанности редакторов, конторщиков, помощников счетоводов; другие работают поварами и конюхами. Счастливцам, попавшим в управляющие к какому-нибудь тюльку, часто удается составить большое состояние. Ученые монахи из бедняков зарабатывают на жизнь преподаванием. Имеющие талант художника пишут картины на религиозные сюжеты. Занятие это вполне почтенное и немногие монастырские школы изящных искусств привлекают множество учеников. Положение монахов, живущих у зажиточных лам или богачей-мирян, тоже считается выгодным. И, наконец, свободная профессия прорицателей и астрологов, – составление гороскопов, отправление религиозных обрядов в частных домах – постоянные источники доходов для трапа, добывающего средства к существованию собственным трудом.

Ламы-эскулапы делают завидную карьеру, если их искусство доказано исцелением от тяжелых недугов знатных особ. Впрочем, профессия доктора достаточно прибыльная даже при самых незначительных успехах на медицинском поприще.

Однако, коммерция кажется многим монахам самой привлекательной из всех профессий. Большинство послушников, войдя в возраст и не испытывая никаких склонностей к монашеству и к науке, пытают счастье в торговле. Если завести собственное дело им не по средствам, они нанимаются к купцам в качестве секретарей, кассиров, агентов и даже простых слуг. Некоторые торговые сделки разрешается заключать в монастырях. Но трапа, ведущим действительно крупные торговые операции, администрация монастыря по их просьбе предоставляет отпуск, даже на несколько лет, так что они могут сопровождать свои караваны и открывать торговые конторы, где им заблагорассудится.

Все монастыри ведут крупную торговлю, продавая или обменивая продукцию своих владений. К барышам присоединяется доход от больших "сборов доброхотных подаяний", именуемых "карткик". Одни сборы производятся через правильные промежутки времени, другие же эпизодически. Небольшие монастыри просто командируют кого-нибудь из монахов для взимания подаяния с жителей окрестных селений. Но в крупных монастырях "карткик" приобретает размеры настоящих экспедиций. Группы трапа, часто под предводительством сановников-монахов, идут из Тибета до самой Монголии, находясь в пути долгие месяцы и возвращаются подобно победоносной рати древних времен, подгоняя перед собой тысячные табуны лошадей и гурты домашнего скота, навьюченного разнообразными приношениями верующих.

Существует оригинальный обычай взаимообразно доверять какому-нибудь монастырскому чиновнику некоторую сумму денег или партию товаров на определенное время, часто на три года. Чиновник должен пустить вверенный ему капитал в оборот таким образом, чтобы прибыль позволила ему покрыть различные заранее обусловленные затраты: например, он должен будет поставлять масло для заправки светильников какого-нибудь храма или устроить определенное число трапез для братии гомпа, или же ему придется взять на себя расходы по ремонту монастырских зданий, приему гостей, содержанию лошадей или что-нибудь другое, а по истечении срока займа он обязан вернуть капитал сполна. Ссуду, полученную скоропортящимися товарами, он должен возвратить таким же количеством однотипных товаров. Если удача ему улыбнулась и прибыль превышает сумму обязательных по договору расходов, его счастье: остаток идет в его пользу. Но если ему не повезло, он обязан возместить недостающую сумму из собственных средств, так как основной капитал, переходя из рук в руки, должен в любом случае оставаться неизменным.

Управление большим монастырем так же сложно, как большим городом. Помимо населяющей гомпа многотысячной монашеской братии, монастырь распространяет свое покровительство на полчища арендаторов-полурабов, но зато он властен также творить над ними суд и расправу. На избираемых монастырским советом чиновников возложено вершение всех мирских дел. Они справляются с ними с помощью штата конторщиков и небольшого отряда полицейских.

Об этим стражах порядка, "добдобах", нужно сказать несколько слов особо. Их вербуют среди неграмотных наглых силачей с умственными способностями солдафонов, попавших в монастырь по воле родительской еще мальчишками, между тем как самым подходящим для них местом была бы казарма. Отважные бессознательно звериной отвагой, эти хвастливые бездельники вечно затевают какие-нибудь склоки или скверные проделки. Их форменным самовольно присвоенным мундиром считают обильно покрывающую их грязь. Доблестные витязи эти никогда не моются, по их мнению, чистых храбрецов не бывает, и грязь – отличительный признак героев. Но этого мало, они натирают себе кожу жирной сажей, налипающей на дно кастрюль, до тех пор, пока не превратятся в настоящих негров. Добдоб часто разгуливает в лохмотьях, но это результат его собственных ухищрений: он сам кромсает монашеское одеяние, стремясь придать еще больше свирепости своему и без того ужасному облику. Когда ему приходится надеть новое платье, он, прежде всего, стремиться получше его запачкать, этого требует традиция. Как бы дорого ни стоила ткань одежды, добдоб разминает в своих грязных руках масло и намазывает его густым слоем на обновку. Высшая степень элегантности для этих джентльменов состоит в том, чтобы регулярной пропиткой жиром довести свою одежду до такого состояния, при котором она приобретает темный бархатистый налет и стоит не сгибаясь, как железные доспехи.

Чудесное дерево Тсонг-Кхапа

Монастырь Кум-Бум обязан своим названием и своей славой одному волшебному дереву. Я заимствую обстоятельное повествование об этом из летописей Кум-Бум.

В 1555 г. в Амдо, на северо-востоке Тибета, где высится теперь монастырь Кум-Бум, родился реформатор Тсонг-Кхапа основатель секты Гелуг-па. Вскоре после его рождения лама Дубтшен Карма Дорджи предсказал младенцу необыкновенную судьбу и рекомендовал содержать место его появления на свет в безупречной чистоте. Немного позже здесь выросло дерево. Следует напомнить, что даже теперь почти во всех домах Амдо полы глинобитные, а туземцы спят на подушках или коврах, расстеленных прямо на земле. Это обстоятельство делает понятным предание о зарождении дерева из крови, потерянной роженицей во время родов и разрезания пуповины. Сперва на листьях молодого деревца не было заметно никакого рисунка, но чудесное происхождение сделало его в некоторой степени предметом поклонения. Один монах построил себе по соседству с ним хижину и этим заложил начало большому и богатому монастырю.

С тех пор прошло много лет. Тсонг-Кхапа начал уже проводить свои реформы. Его мать давно не видела сына и, соскучившись, послала ему письмо, призывая вернуться на родину. Тсонг-Кхапа был в это время в центральном Тибете. В процессе мистической медитации ему стало ясно, что ехать в Амдо не нужно, и он ограничился письмом к матери. Вместе с письмом он передал посланцу две копии своего портрета – один для матери, другой для сестры, – а также изображение Гиалва Сенге (обычно его именуют Жампейон, его санскритское имя – Манджусри), покровителя наук, ученых и красноречия; и несколько изображений Демтшога (его наименование на санскрите – Самбара), божества тантрического пантеона. В тот момент, когда гонец передавал подарки семье великого реформатора, последний, применив на расстоянии свою магическую силу, заставил божественные изображения появиться на листьях чудесного дерева. Писание (откуда я и почерпнула эти сведения) гласит: отпечатки были настолько совершенны, что даже самый искусный художник не сумел бы сделать лучше. Помимо изображений на листьях, на ветвях и коре проступили другие отпечатки и "шесть писаний" то есть, шестисложная формула "ом мани падме хум". Вот это чудо и дало название монастырю: "Кум-Бум" означает "сто тысяч образов".

В описании своего путешествия Юк и Габе утверждают, будто видели слова "ом мани падме хум" на листьях и стволе дерева. Они утверждают, что на молодых листочках и под корой, там, где кору приподнимали, буквы проступали еще неотчетливо. Возникает вопрос, что за дерево видели эти путешественники? Согласно летописи, после чудесного появления изображений святых, дерево закутали в кусок шелка (ризу) и затем построили вокруг него храм. Был ли этот храм возведен под открытым небом, т.е. без крыши? Выражение "шортен", употребляемое в тексте, опровергает такое предположение, так как словом "шортен" обозначают ковчег – закрытую гробницу с остроконечной крышей. Всякое растение, лишенное света и воздуха, должно погибнуть, а поскольку, как гласит летопись, шортен был сооружен вокруг дерева в шестнадцатом веке, господа Юк и Габе могли в лучшем случае созерцать его жалкие остатки. Их описание свидетельствует, однако, что речь идет о дереве в период вегетации. В летописях упоминается также, что чудесное дерево оставалось неизменным зимой и летом, и количество его листьев было постоянным.

С другой стороны, мы читаем также, будто одно время внутри шортена стали раздаваться странные звуки. Настоятель монастыря вошел в шортен, сам вычистил пространство вокруг дерева и, обнаружив возле него небольшое количество жидкости, собрал ее и выпил. Вполне очевидно, здесь имеется в виду закрытое помещение, куда обычно нет доступа. Между тем, чудо сохранения листвы зимой (дерево принадлежит к виду, теряющему листья ранней осенью) может относиться только к живому растению, хотя оно должно было бы умереть. В этих противоречиях трудно разобраться.

В настоящее время в центре многоглавого храма с позолоченными крышами возвышается шортен-ковчег 12- 15 метров высотой. Говорят, в нем и заключен оригинал священного дерева. Но когда я жила в Кум-Буме, знающие люди утверждали, что ковчег этот воздвигнут сравнительно недавно. Перед храмом из побега своего знаменитого предка растет деревце. Оно окружено балюстрадой, и поклонение в значительной степени распространяется и на него. Другой, более крепкий отпрыск чудесного родоначальника, растет в садике перед храмом Будды. Когда листья этих деревьев облетают, их собирают и раздают паломникам. Может быть, Юк и Габе пишут об одном из этих деревьев? Путешественники, посещающие Кум-Бум, обычно ничего не знают об истории и даже о существовании заключенного в ковчег дерева. От некоторых проживающих в Кансу иностранцев (Кансу – китайская провинция, на границе которой расположен монастырь Кум-Бум) я слышала, будто они действительно читали "ом мани падме хум" на листьях двух этих деревьев.

Во всяком случае, паломники-ламаисты и монахи монастыря (около 3000 человек) не видят в этих деревьях ничего исключительного и относятся к видениям иностранцев с явно насмешливым недоверием. Но отношение современников расходится с утверждениями летописей, будто несколько веков назад все жители Амдо видели запечатленные на волшебном дереве чудесные знаки.

"Живые Будды"

Помимо избираемых чиновников, представляющих в монастыре власть предержащих и управляющих его доходами, тибетское духовенство имеет свою монашескую аристократию. Представителей ее тибетцы именуют "ламами-тюльку", а иностранцы очень неудачно называют "живыми Буддами". В этих "тюльку" заключается самая примечательная черта ламаизма, резко отличающая его от всех других буддистских сект. Кроме того, существование в тибетском обществе монашеской знати, противостоящей знати светской и довлеющей над ней, тоже явление совсем особенное. Западные писатели никогда не могли дать правильного определения "тюльку", и можно сказать с уверенностью, что они не имеют ни малейшего представления об их действительной сущности.

Хотя реальность воплощений божеств или других могущественных личностей признается в Тибете с незапамятных времен, аристократическое сословие тюльку в нынешней своей форме получило развитие после 1650 года. В ту пору один монгольский князь только что провозгласил пятого Великого Ламу секты Гелуг-па по имени Лобзанг Гиатсо владыкой Тибета. Новый монарх получил признание китайского императора. Однако оказываемые ему почести не удовлетворяли честолюбивого ламу, и он присвоил себе более высокое звание, выдав себя за эманацию Ченрезигса, высокого представителя махаянистского пантеона. В то же время он назначил своего заменившего ему отца учителя великим ламой монастыря Трашилхумпо, объявив его тюльку Евпамеда, мистического Будды, духовного наставника Ченрезигса. Пример владетельного ламы в большой степени способствовал созданию множества тюльку. Вскоре все имеющие вес монастыри уже считали делом чести иметь во главе гомпа какую-нибудь перевоплотившуюся знаменитость. Всего сказанного о происхождении двух самых именитых линий тюльку достаточно, чтобы понять, как часто ошибаются иностранцы, считая их воплощениями исторического Будды.

Теперь посмотрим, как понимают сущность тюльку сами ламаисты. Согласно народным верованиям, тюльку – это перевоплощение какого-нибудь святого или умершего ученого; или перевоплощение существа нечеловеческой природы – божества, демона и т.д. Первая категория тюльку самая многочисленная. Вторая насчитывает несколько редких воплощений мифических персонажей, например, Далай-ламы, Траши-ламы, женщины-ламы Дорджи Пхагмо и воплощений низшего ранга, тюльку некоторых туземных божеств, например, Пекара. Тюльку последнего выполняют функции официальных оракулов. Тюльку божеств, демонов и колдуний появляются главным образом в качестве персонажей легенд. Тем не менее, и в наши дни некоторые мужчины и женщины слывут за тюльку в своей округе. Большую их часть составляют "нгаг-па" – маги или колдуны, не входящие в состав официального духовенства. Женщины – воплощения колдуний "Кандхома" могут быть и монахинями и замужними женщинами. Кое-где встречаются светские тюльку, как например, король Линга, считающийся перевоплощением приемного сына знаменитого героя Гезара из Линга.

Последнему классу светских тюльку, в противоположность двум первым, нет места в среде монашеской аристократии. Можно предположить, что он зародился вне ламаизма в лоне древней религии Тибета.

Хотя буддизм не признает бессмертной перевоплощающейся души и считает эту теорию самым гибельным из заблуждений, преобладающее большинство буддистов вернулось к древнему верованию индусов в "жива" ("я"), периодически меняющего изношенное тело на новое, подобно тому, как мы сбрасывает старое платье, чтобы надеть новое ("Багхават гита"). Когда тюльку считают перевоплощением божества или сосуществующего с ним мифического существа, теория меняющей свою телесную оболочку личности ("я") уже не может объяснить сущность этого явления. Но тибетцы в своей массе в такие тонкости не углубляются, и в быту все тюльку, даже тюльку существ сверхчеловеческой природы, считаются перевоплощением своих предшественников.

Предка родовой ветви тюльку именуют "Ку конг ма". Он обычно принадлежит к монашескому сословию, но это не обязательно. Среди исключений можно привести отца и мать реформатора Тсонг Кхапа. Оба обитали в монастыре Кум-Бум. Ламу, почитаемого за воплощение отца Тсонг Кхапы, зовут Агхиа Тсанг. Он является главой и номинальным владыкой монастыря. Когда я жила в Кум-Бум, ламе Агхиа Тсангу было десять лет. Мать реформатора перевоплотилась в ребенка мужского пола, получающего сан ламы Чангса-Тсанг. В подобных случаях, за немногими исключениями, тюльку мирян принимают в среду духовенства.

Существуют монахини-тюльку святых или богинь. Если они не ведут жизни отшельниц, обычно бывают настоятельницами не женских, а мужских монастырей. Впрочем, этот сак обязывает их только восседать на настоятельском троне во время священнодействия в торжественные дни. Они живут со своими служанками – монахинями и мирянками, – в частных дворцах. Действительное управление монастырем, кто бы ни был его номинальный повелитель, доверяют избираемым монахами чиновникам.

Часто бывает очень забавно наблюдать, как умственное развитие или святость в процессе последовательных перевоплощений странным образом улетучивается. Совсем не редкость встретить совершенного идиота, воплощающего выдающегося мыслителя, или же видеть, как законченного материалиста с эпикурейскими наклонностями почитают за воплощение прославленного своим аскетизмом мистика.

В перевоплощении тюльку нет ничего странного для тех, кто верит в периодическое перевоплощение "это". Согласно этому верованию, все мы тюльку. Личность ("я"), воплощенная в настоящей нашей оболочке, существовала в прошлом в других формах. Единственная особенность тюльку состоит в том, что их считают перевоплощением замечательных людей, которые иногда помнят свои прошлые жизни и в некоторых случаях могут выбирать и заранее указывать своих будущих родителей и место своего будущего рождения.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22


База данных защищена авторским правом ©stomatologo.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница