Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная



страница1/17
Дата28.12.2016
Размер3,19 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Приятного чтения!

Андрей Анатольевич Ломачинский

Академия Родная



Ломачинский Андрей Анатольевич

АКАДЕМИЯ РОДНАЯ
ПОВЕСТЬ
   * * *
   Вместо предисловия:

   (Воспоминания курсантов, седых и лысых)


А ПОМНИТЕ...?

или 20 лет спустя
   - Ну что мужики, у всех налито? Давай за встречу всего курса - двадцать лет не виделись... Ух, хорошо пошла! Сейчас закусим и поговорим обо всем. Всё вспомним, сейчас всё можно, сейчас демократия. Не то, что тогда...
   А помните, как замполит Факультета, полковник Вася Кононов, нас за приемники гонял? Проверял, чтоб коротких волн не было. Особенно злостно в Андроповский период. И за "гражданку" гонял. Правда знал, что в увольнение никто в форме не ходит, а поэтому постоянно причитал "уж если и оденется военнослужащий в цивильную одежду, то только без западной символики!" Ну а все на него забили и покупали джинсы исключительно "фирменные", а приемники с "запрещенными" диапазонами. Делает полковник шмон - под матрасом у одного курка находит американские джинсы с флажком на положенном месте. Замполит разозлился и всю нашу комнату к себе в кабинет вызвал. А у него там по тем временам система супер стояла - "Ленинград-006", первый стерео в стране. Мы глядь на приемник - а он как раз на 41-м метре на вражью волну настроен. Вася разошелся, мол вот я никогда до такого лизоблюдства перед Западом не упаду, чтобы национальный флаг ГэПэ на советской заднице красовался (ГП - это "главный противник"; тогда так Америку звали). А кто-то взял и врубил его "Ленинград" на полную катушку. Как раз на заставку попало - "тили-тили-тили... Говорит Голос Америки из Ва-ашингтона..." Все заржали, а замполит пустился в отмазки, что это ему для контрпропаганды надо.
   А помните, как Амёба был ответственным за радиорубку. В той "рубке" отродясь никакого радио не было, а был виды видавший магнитофон "Весна" и допотопный усилитель. Помню застроил нас замполит по какому-то торжественному поводу во дворе Факультета, а Амёбе наказал по взмаху его руки включить гимн Советского Союза. А тот плёнки перепутал, да как врубит какой-то блатной шлягер - "лучше весилиться, чем работать, лучше водку пить, чем воевать..."
   А помните, как Петю-Панариция воинская служба достала, и он решил по болячке комиссоваться. Сам был здоров, как бык, вот и решил закосить под дурака - уйти через Психиатрию. А чтобы попасть в дурку, Панариций на утреннем построении вышел из строя и запел "Интернационал" под общее ржание, якобы нас поднимал на борьбу с армейскими порядками. Поет, косит, аж самому смешно, едва сдерживается. Хорошо, что замполит такую "шизу" схавал.
   А помните, как Миша-Циста рассказывал про матку на Анатомии, а сам показывал ее по желудку на трупе с мужским половым членом? Такой был хохот, когда препод пинцетом член поднял. Ну и двойка с отработкой, конечно.
   Ха, вот у нашей группы доцент Твардовская анатомию вела. Ну Кикушка у нее кликуха была, помните? Опрашивает курсантов по теме "Женская половая система" и вызвала Валерку-Аспирина отвечать:

   Доцент: - Покажите, где располагается матка?

   Курсант (задумчиво): - Матка у нас располагается...

   Доцент: (удивленно): - У ВАС?

   Курсант: - Нет, я имел ввиду у вас.

   Доцент: - У меня ?!



   Курсант (испугавшись): - Нет, у всех женщин, кроме вас.
   Помню, курсе на пятом наблюдали мы за тем, как при операции на открытом сердце его сначала ледяным физраствором заливают (холодовая остановка сердца). И вот стоит академик Колесов с поднятыми стерильными руками и смотрит, как операционная сестра Маша заливает сердце из керамического кувшина, а в другой руке держит электроотсос. Взгляд же её направлен на нас, молодых еще и почти на все готовых. Сердце уже остановилось, пора удалять жидкость из операционной раны, а Маша все ещё изучает пионеров. И академик изрёк: "Маша! У меня уже давно стоит. Почему не сосете?" Если бы клиент был не под наркозом, то смеялся бы и он.
   А помните, в лекционном зале, где Биохимия, была доска из двух половинок, передвигающихся вверх-вниз. У доцента Хромосомы поломался ее проектор, где она писала свои формулы. Тогда Хромосома Стефановна всучила листок одному курсанту, ну Ваське-Эозину, и попросила его переписать формулы мелом на доску, пока она будет объяснять. Тот опускает доску вниз, чтобы писать было удобнее. Доцент: "Курсант, зачем вы так быстро спустили, а я же ещё не кончила?" Вся аудитория полчаса ржала! Двести мужиков с одной бабы.
   А помните, как генералу Дыскину экзамен сдавали? Профессор делал свои дела и хрен чего слушал. Начинал вслушиваться, только если запинаешься или молчишь. Кто не боялся, одно и тоже по три-четыре раза ему повторял. Лишь бы бойко и уверенным голосом. В конце дед подводил к трупу, задавал элементарный вопрос и ставил пятёрку по анатомии, где надо было ставить "неуд". А запинающиеся отличники попадали под такой его прессинг, что и трояк за радость считали. Не было халявней препода, но и дурней не было!
   А помните как другой анатом, профессор Лев, прятал мелкие кости кисти или стопы под полу халата, а потом заставлял на на ощупь определить какая это косточка, да еще правая или левая! Садист был, мне на экзамене достал какой-то позвонок, в руку не дает, а подкидывает. И сам тут же ловит. Пока в воздухе летит - смотри. И скажи ему, что это? Что позвонок шейный, я разглядел, а вот какой по номеру... Помню, ляпнул цифру наобум и угадал! Как в лото. Лев "пять" поставил.
   А профессор Шостак с Нормальной Физиологии? Вот то был дурак! Куда там Дыскину. Сей полкаш вне зависимости от ответа первому курсанту на экзамене всегда ставил "отлично". Хоть вообще молчи. А потом объявлял, что он, профессор, на пятёрку физиологию не знает, а мы и подавно. У него система была двухбальная - тройки и четверки. "Бананов" не ставил принципиально. Для двоечников халява, кто к нему шел, тот нормфиз вообще не учил, а отличники всеми правдами и неправдами в другие группы перебегали. С кого же экзамен начнётся, всегда по жребию разыгрывали.
   Ну да, а ты лучше вспомни, как Серега-Гематома пошел в винно-водочный напротив Штаба, ну в "Антимир". Купил там пять бутылок водки на все отделение, 7-е Ноября праздновать. Сложил водку в свой громадный дипломат, как тут же замполит Академии, генерал-лейтенат Логинов в тот же магазин заходит. Гемыч честь отдал, а дипломат раскрылся и вся водка побилась! Мы в праздники трезвые остались, а Гематома трезвый, да ещё и на губе!
   А помните, как на младших курсах в коридоре общежития в хоккей играли? Проигравшая команда должна была на закорках катать победителей. Ну мы проиграли, понасажали победителей на спину и бегаем туда-сюда по коридору. Тут дежурный по Академии полковник Новицкий появляется (самая строевая гнида в Штабе была). Стал тихонько у двери и на такое ребячество смотрит. Потом как заорет: "Дежурный, что такое происходит!!!" А дежурным был Юрка-Мафия, он ему и рапортует: "Товарищ полковник, идет практическая отработка навыков эвакуации раненых с поля боя!" Дурак Новицкий на Мафию уставился и снова орет: "Это я вижу. Я спрашиваю, почему форму одежды нарушаете!?"
   А другой хоккей помните - ну тот, настольный? Во что на задних рядах на лекциях играли. Вот картинка была - идет курс строем, а замыкающая четверка сзади строя подмышками настольные хоккеи тащит! Если кто из начальства останавливал, то говорили что несем шефские подарки в детдом.
   А помните, как ночи напролет в преферанс играли? Пулю на полтинник конов расписывали. А курили - точно топоры вешай! Коля Миляев купит канарейку, посадит ее в свою клеточку, ну та и живет у него до первой игры. Как ночку посидим - так на утро Милина канарейка дохлая. Дымом травилась!
   А помните как наворовали в тире мелкокалиберных патронов? Ну да, а потом сделали винтовку из оконного шпингалета, пружины от кровати и трубки от зонтика! Вот же было дело - поехали в Парголово охотиться. Бух, пуля вжжжить со свистом! Да помню, как ты с дуру орал "лиса, лиса!" А как подошли - чья-то собака, да с ошейником. Дёру давали потом.
   А помните, как полковник Качмазов "Тактику" принимал? "О, тебя я на лекции видел - добавляю к оценке один балл, а тебя не видел - снимаю с оценки один балл". А Изя ему отмазку кидает, типа товарищ полковник, я за колонной сидел. После этого все, кого он не видел, ему говорили, что за колонной сидели. Экзамен прошел, а этот дурак поплелся в аудиторию смотреть, как на трёх местах мог целый взвод разместиться...

   А помните, как прапорщик Щекочихин поспорил с прапорщиком Климовичем, что за бутылку водки съест живого жука-вонючку? Типа на уроках выживания. Ну да, Щекочихин съел, а Климович с ним переспорил на тоже самое, но уже в отношении себя. И тоже съел. В результате оба скушали по вонючему насекомому и остались при своих с той же бутылкой водки. Как в том анекдоте - за просто так говна нажрались!


   А вспомни, как Сив отдал честь пирожком! Генерал-полковники Иванов и Комаров из Штаба выходят, а тот на беду рядом идёт и Устав нарушает - на ходу пирожок жрёт. Со страха перед большим начальством влудил строевым шагом да так и козырнул надкушенным пирожком!
   Или как Саня Хутиев вел на факультет бабу, а Пуля с Фторычем, увидев его с балкона, изобразили при входе на курс... как бы помягче выразиться... гомосексуальный половой акт. Взяли длинную колбасу, ну ту, розовую такую за два двадцать - прям как у коня выглядело. А как бедная девочка бежала вниз по лестнице, увидев ЭТО!
   Пацаны, а помните, как майор Санька Иваныч, будучи дежурным по Факультету, подвыпил с полковником Исаевым, а потом ссал с козырька над парадным входом? Днём, при всём честном народе на проспекте Карла Маркса и в присутствии интуристов с гостиницы "Ленинград"! Картинка - обхохотались бы, но, блин, нормы профессиональной этики не позволяют поведать миру об этом в деталях.
   А кто помнит, как сержанту Коробке в его родном десантном взводе ночью на первом курсе ефрейторские лычки пришили? Он с ними чуть не целый день проходил, пока Абаж его не потоптал, как петух цыпленка. Или как на 8-е Марта голый Леня-Бегемот после бани бегал по "взлетке" на лыжах - стадион то наш был тоже в центре Ленинграда, и прожекторов вокруг... Мороз и молоденькие зрительницы - романтика! Или как те же десантники ночью катнули вдоль коридора младшекурсников штангу. Вот было хохоту, когда те в исподнем на грохот из своих комнат вылетали! Наверное думали - землетрясение или ядерный удар. Я уж не говорю о том, как храпящего Гриню-Лизола в туалет выносили на кровати. А потом Лизол просыпался, и три минуты не мог понять, где он...
   А кто помнит Бицепса, того майора, начальника физподготовки нашего взвода? Что, все помнят?! Да уж, какой перл он нам выдал: "Товарищи курсанты! У настоящего военврача путь в медицину лежит через гирю, коня, брусья и на перекладину!" А в нашем взводе начфиз был из медиков, но тоже будь здоров - гиревик Колосик, помянем его, благо не к ночи. Переходил в капитанах и так к этому привык, что когда ему наконец дали майора, по телефону представлялся: "Майор медицинской службы капитан Колосик!" А старшие ребята прозвали его Майор Гагарин. Кто видел, тот поймёт. Гагарин в шлеме. А еще - Голова Босиком и Много Лица. Этого нашего Гагарина девятнадцатом веке, на шпагах, чтоб, значит, как муху проколоть. Портос был чемпионом округа по фехтованию, и Голова Босиком как ошпаренный выбежал из кабинета под защиту дневального. А я вот в Академию вернулся. Теперь сам начальник курса. Скажу, что особо-то ничего и не изменилось за двадцать лет, особенно в столовой. Как тогда, бачки по-прежнему пропадают, в основном у первокуров. Правда, чтобы хоть как-то сдать наряд, они моют за второй курс посуду точно так же, как это делал второй курс, когда был первым. И недостаток посуды пополняют за счёт поварих. Всегда есть какая-нибудь Светочка, которая достаёт посуду. А наряд уж с ней рассчитается. Может, и на гормональном уровне, а может, та деньгами уже берет. Там есть комнатка, доверху набитая бачками и прочим потерявшимся инвентарем. За небольшой калым и сам начальник столовой может пополнить недостаток... А мы, помню, когда были первокурами, как-то раз сожрали на варке все мясо, которое предназначалось дежурному по Академии и иной начальствующей компании, уж очень голодные были. Такой мог скандал быть! Но наряд вовремя сообразил, что к чему, и исправил ситуацию - сами своровали на мясообвалке, а затем нажарили в нижнем цеху. А ещё ведь многие, думаю, помнят повариху Мальвину, которая до сих пор достаёт бедных овощников. Ну, чтоб переспать за плохо почищенную картошку...
   - Так ты что, Начальник Курса, уже отупел на новой должности? Как Исаев стал? Шучу, шучу... Помните старшего офицера Факультета? У того кликуха была Штирлиц, но чаще Пяточная Кость. Только вспомни, приперся как-то раз он на построение. Увидел кого-то в грязных ботинках. Родил сей шедевр: "Вы посмотрите на свои ботинки! Они, наверно, грязнее, чем ноги!" Судя по всему, у легендарного Штирлица дела обстояли наоборот - ноги грязнее, чем ботинки. Опять Пяточная Кость на построении. Любил он это дело, а в строю, как обычно, где-то пол курса, остальные по своим делам. Долго-долго ходил взад-вперед, наконец, изрек: "Будем строиться до тех пор, пока не добьемся стабильного прихода!" Потом долго обижался, почему все смеются. Снова Пяточная Кость обходит очередной строй с понурым взглядом вниз, то есть на любимые ботинки: "У вас НОГИ НЕ УСТАВНЫЕ, товарищ курсант! А у вас, товарищ курсант, почему ботинки блестят! Свеженачищенные ботинки НЕ ДОЛЖНЫ блестеть!" А помните, как он сообщил шестому курсу: "Товарищи курсанты, вы скоро станете офицерами - это же страшное дело!"
   - Кто в армии служил тот в цирке не смеётся....

   - Чем больше в армии...

   - А ты, правда, помнишь? Нет, не в двух словах, а подробненько так? От начала до конца все наши забавные шесть курсантских лет при развитом социализме? Ты же в "Боевой Листок" и в курсовую стенгазету писал. Не ври - точно помню, писал! Вот и давай, вспоминай!
   * * *
   "Ты помнишь, как всё начиналось?"

   Макаревич, Маш. Вр.


КОНИ
   В самом начале 80-х годов 20-го века государство Российское жило дружненько в составе громадной страны под названием "великий могучий Советский Союз". Воевать особо никто не собирался, а поэтому службы в армии народ не страшился. Наоборот даже, если говорить об офицерской службе, то туда молодёжь стремилась - хорошая зарплата, возможность карьерного роста и почет в обществе гарантированы. Всякие там афганистаны да анголы общей картины не протили. Ну а какие самые военные профессии среди офицеров? Артиллерист, танкист, минёр-подрывник? Не-а! Нет в названии этих специальностей и намёка на слово "военный". Самых военных професий две - военный дирижер и военный врач. Про военных дирижеров ничего не знаю, а вот на военврача мне довелось поучиться. Дело было в городе-герое Ленинграде в Военно-Медицинской Краснознаменной, много раз орденов всяких, и прочая, и прочая Академии (тогда) имени Кирова. Вообще-то верхнее медицинское образование, да еще с военным в довесок, дело тяжкое и серьёзное. Но пока его получишь, столько разного случится! Самый первый прикол вспоминается еще до того, как это самое образование началось. Так вот с этого момента и все оставшиеся шесть лет грызня гранита науки и смех от незатейливых житейских ситуаций шли у нас одним непрерывным сериалом, под названием "курсантская жизнь". Начнешь вспоминать, и приходит ностальгия - и по исчезнувшей стране, но больше по молодости.
   Вроде было это всего-ничего тому назад, ну если не вчера, то на прошлой неделе. Помню краснеющую рябину и спеющие маленькие яблочки-дичку. Последние дни августа, холодное северное солнце греет плохо, руки охота засунуть в карманы. А туда их засовывать нельзя, их положено держать по швам, вытянувшись по команде "равнение на средину". И чтоб "подбородок на второй этаж". Рекомендация такая для красоты и строевого порядка на плацу, где застыли несколько сотен будущих военврачей, пока семнадцатилетних мальчишек. На этой самой середине, куда все равняются, происходит таинство передачи власти - КМБ, или курс молодого бойца, заканчивается, начинается учеба. А это значит, что через минуты мы сядем в автобусы и поедем из Красного Села в Ленинград. Там примем присягу и станем настоящими военнослужащими. Ведь мы пока солдаты понарошку. Хоть форму и одели, но даже до звания "рядовой" не дослужились. Уже не абитуриенты, но еще и не курсанты. Просто зачисленные. И тут такой момент...
   В начищенных до зеркального блеска хромовых сапогах начальника лагерного сбора отражается мирное советское небо и такие же сапоги идущего рядом замполита. Под бравурные звуки оркестра парочка переходит на строевой шаг. Оба полковника маршируют чётко, с правильной отмашкой рук и вытягивая носок. Словно рисуются своим мастерством перед нами, сопляками. Оркестр у Академии хороший, только вот флейту едва слышно. Кто-то подставил специальный микрофон под нос флейтиста, теперь нормально - музыка точно как на Красной Площади. Полковники подходят к микрофонам перед трибуной. На трибуне высокое начальство - сам генерал-полковник Иванов с кучей генералов пониже. Царь всея Академии со свитой. Полковники ему рапортуют чеканными голосами. Репродукторов вокруг плаца много понавешено, вместо речи получаются какие-то наложения непрерывного эха. Но громко. Однако в конце рапорта последние фразы слышны превосходно:
   - Докладывал начальник лагерного сбора полковник Белоконь! ...-конь-конь-конь...

   - Докладывал замполит лагерного сбора полковник Сивакобыла! ...-кобыла-кобыла-кобыла...

   - Ко-о-они... -они-они-они...
   Это флейтист сказал. Ну а мы... громко пёрднули, потому что смеяться в строю нельзя.
   * * *
   Первокуры-Минуса
РАЗВОД

в день смерти Брежнева

   В Советской Армии, как и в любой другой, существовали наряды, Наряды по роте, или наряды по курсу, как их называли в нашей Aкадемии, служили обычным наказанием для нарушителей, и за то их боялись. Сходишь в наряд - день на свалку, занятия пропустил, иди вечерами отработки сдавай, заочного образования в медицине не бывает. А еще их боялись за развод - обязательную процедуру, которую ежедневно устраивало начальство для новых суточников. Этакий смотр, какой ты молодец, как у тебя блестят сапоги и бляха, и насколько же воин в боеготовности пребывает - точно ли знает порученное ему дело по мытью казармы и туалетов, а также охраны своих товарищей. Точнее про товарищей мало интересовались, больше наших командиров волновали нарушители порядка и неприкoсновенность комнат с оружием.


   Проучились мы всего пару месяцев, ну совсем еще зеленые первоклашки. Подошла моя очередь заступать в наряд. Перед разводом все сознательные курсанты Устав читают про то, где положено находиться дневальному, что он делает и за что отвечает. А я был несознательный. Я анатомию читал, вот и поплатился за это. Пришли мы на развод, что проводился перед Штабом, построились, гавкнули хором "здравия желаю" дежурному по Академии и замерли. Дежурным был полковник Новицкий - гроза и буквоед. Ходит этот солдафон, в каждого третьего пальцем тычет, осматривает как подшит, побрит, подмыт, как подстрижен и начищен, ну и конечно, спрашивает знание Устава. Угораздило меня в эти третьи залететь. Вопрос стандартный - обязанности дневального. У меня, салабона, от волнения в голове закружилось, все мысли в ком сбились где-то в районе спинного мозга. Но делать нечего, и я быстро залепетал слова из Устава. А знаете как трудно, когда не знал, да еще и забыл:

   - Дневальный по курсу назначается из курсантов и выставляется из дверей недалеко от комнаты с тумбочками вблизи входного оружия... Эээ, виноват, товарищ полковник! Назначается из тумбочек, что у входных курсантов вблизи дверей с комнатами и оружием...


   Лицо Новицкого, и без того длинное, вытянулось еще больше. Он позеленел от злости и рявкнул два слова:

   - Снять!!! Доложить!!!

   Споро подбежал майор, помощник дежурного или помдеж сокращенно, он меня снял и прилепил еще пять нарядов, чтоб тренировался. Оставшийся день я усиленно читал Устав, точнее учил его наизусть, а потом пошел заступать в наряды, как патрон в патронник при стрельбе очередями. Поотстал я, пооброс хвостами и отработками, поназаваливал зачетов, наконец остался мой последний наряд. И тут утром объявляют о смерти Брежнева. Ах какой день - траурная классическая музыка по телевизору, флаги везде приспущены, народ грустный, все о будущем гадают. Однако отцы-командиры расслабляться не дают - в такой день, сами понимаете, там всякие происки империалистические, да провокации НАТО должны случиться. На происки и на НАТО мы плевали, а вот Брежнева, генсека партии-рулевого и главгера советского анекдота, нам по правде было жалко.
   И вот я снова на разводе. Всем курсам навтыкано по уши про усиление дисциплины, мы стоим и дрожим, мерзнем на морозце. Но дрожим не от погоды - слух прошел, что опять Новицкий дежурным заступает, специально к такому дню. Меня-то он точно помнит, поэтому и настроение мое обреченно-созерцательное. Кружатся белые мушки-снежинки в холодном свете ртутных прожекторов, 18-00, уже темно. В последние минуты делать нечего, мы разглядываем народ за забором Штаба. Народу там полно, идут плотным потоком по проспекту Лебедева, хоть день и траурный, но в центре Ленинграда час пик никто не отменял. Наконец за ярко освещенными желтыми стеклами, что в дверях Штаба, проплывает полковничья папаха. Все подтянулись. Распахиваются двери и... И по строю разносится гулкий вздох облегчения - дежурным по Академии заступает полковник медицинской службы доцент Тумка из кафедры Биологии. Биолог Тумка был человек очень добрый и за исключением полковничьей формы, абсолютно "невоенный". А помдеж - капитан-служака с Первого Факультета, там где из врачей на командиров переучивают. Курсанты, все же чувствуя тяжесть момента, подтянулись, подравнялись, наряд, как ни крути, особенный - сам начальник СССР на одре возлежит! Но тут развод превращается в цирк:
   Начало обычное - помдеж, выпучив глаза и тоже трясясь от волнения, орет:

   - Наря-а-ад!!! К выходу дежурного по Академии, смирно!!!

   Все застыли. Обычно дежурный после этих слов должен вдарить лихим строевым шагом до своей "точки" - специально нарисованного на асфальте квадратика. Там он замирает, а потом тоже орет привычное "Здравствуйте товарищи курсанты!". Тумка этого делать не стал. Натягивая на ходу портупею, он весьма вольной походкой подошел к стою. Встал на каком-то случайном месте и в своей протяжной сибирской манере говорит:

   - Добрый вечер. День то какой... Да-а-а... Ну что, все готовы? Тогда идите...

   А потом поворачивается и плетется обратно к дверям Штаба. Помдеж, меняясь в лице, бегом догоняет Тумку и начинает что-то быстро говорить ему на ухо. Наряд и караул стоят в нерешительности - развод то по сути ещё и не начался. Полковник Тумка останавливается и молча слушает капитана. Наконец помдеж выговорился, и Тумка, поворачиваясь к нам, изрекает:

   - А-а-а, понятно! Подождите пока все, я имел в виду о-о-отставить!

   Все замирают с улыбками на лицах, а помдеж пулей улетает в Штаб. Через минуту возвращается с "пакетом" (конверт с паролем для караула) в одной руке и пистолетом в другой. Тумка наконец застегнул портупею, а про пистолет, видимо, вообще забыл. Строй с интересом наблюдает разворачивающееся шоу. Тумка не обращает внимания на пистолет, но берет конверт, вскрывает, надевает очки и начинает читать, повернув бумагу к свету. Затем громко объявляет:

   - Наря-а-ад, слушай СЕКРЕТНОЕ СЛОВО!


   Бредущий за забором Штаба народ, как по команде поворачивает головы в нашу сторону и с интересом прислушивается. Помдеж подпрыгивает словно ужаленный и опять что-то объясняет Тумке. По Уставу положено пароль сообщать только начальнику караула, и то шепотом на ухо. Похоже эти прописные истины воинского поведения и пытается втолковать капитан своему начальнику. Наконец они до начальника доходят, и Тумка, напуская серьезности и срываясь в фальцет, очень громко кричит:

   - Карау-у-ул!!!


   Прохожие за оградой Штаба останавливаются, как бы всматриваясь, кто и по какому бедствию взывает о помощи в такой скорбный день. Нашему строю их реакция хорошо видна, и курсанты уже откровенно хихикают в голос. Тумка хмурится - такая публичная дискредитация совершенно выбивает его из колеи. Но полковник старается выглядеть грозным и пытается исправить сложившуюся дурацкую ситуацию:

   - О-о-отставить караул!


   Все ржут. Тумка жестом подзывает помдежа и что-то в полголоса уточняет у него. В морозном воздухе хорошо слышны слова обоих. Прослушав короткую лекцию, полковник браво повторяет только что произнесенное изречение капитана:

   - Начальник караула, ко мне!

   Подбегает начкар, и Тумка суёт ему конверт. Помдеж опять что-то бубнит Тумке. Слышно, как он пытается ему объяснить, что конверт по прочтению необходимо уничтожить путем сжигания, что пароль в письменном виде не хранится и на руки никому не выдается. Тумка вроде это понял и забирает конверт из рук начкара. По его лицу заметно, что развод ему уже порядком надоел. Скорчив недовольную мину, он поворачивается к капитану, нетерпеливо и громко спрашивая:

   - Всё-о-о?!

   - Никак нет, товарищ полковник... - помдеж с надеждой смотрит на Тумку, вроде тот должен сам догадаться, что дальше делать.

   - А когда всё?

   Помдеж дает инструкции в полный голос, уже не стесняясь нас:

   - После осмотра и опроса обязанностей, товарищ полковник!

   Тумка расстроено:

   - А-а-а, ну чтож, по-о-ошли посмо-о-отрим, по-о-оспрашиваем.


   Полковник подходит к нескольким дневальным, те начинают бойко тарараторить свои обязанности, а помдеж, как дурак, ходит за Тумкой хвостом с пистолетом дежурного в руке. Наконец формальный опрос обязанностей закончен, и офицеры возвращаются на своё место перед строем. Помдеж ловит момент и всучивает в Тумкины руки пистолет. Тумка рассеяно смотрит на оружие:

   - Спасибо...

   Потом с минуту крутит пистолет в руках, похоже опять пребывая в полной нерешительности - разглядывает кобуру и свою портупею, видимо не совсем понимая, как его туда цеплять. Похоже, что с табельным оружием доцент биологии не знаком. Наверное решив, что с этим сложным делом он разберется после развода, полковник пытается засунуть пистолет в карман своей шинели. Пистолет в кобуре туда лезет с трудом. Вдруг Тумка одергивает руку, как будто испугался чего, и нервно спрашивает:

   - А заряжено?

   Помдеж:

   - Э-э-э, должно быть, товарищ полковник...Э-э-э, не знаю, товарищ полковник... Э-э-э, виноват, товарищ полковник, не проверял!


   Тумка медленно достаёт пистолет из кобуры, пустая кобура падает вниз и болтается на ремешке, которым пристегнута к рукоятке. Несколько секунд полковник внимательно разглядывает оружие, видимо ищет предохранитель. Раздается слабый щелчок. Довольный Тумка невозмутимо передёргивает пистолет и .... СТРЕЛЯЕТ в асфальт перед собою! Ба-бах!!!
   Наряд и весь народ на Лебедева подпрыгивают от неожиданности. Тумка, видя что развод испорчен окончательно, с досадой машет рукой, зажав в ней тот же пистолет. Курсанты испуганно втягивают головы в плечи. Увидав такую реакцию строя, полковник хмыкает что-то себе под нос, поворачивается и молча уходит в Штаб. Оставшись в одиночестве помдеж облегченно вздыхает и дает наряду "строевым на выход".
   Не знаю, сохранилась ли сейчас эта история в устном фольклоре Академии, но все последующие шесть лет когда я учился, об этом разводе знал каждый курсант.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©stomatologo.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница