Герберт спенсер развитие политических учреждений



страница13/25
Дата25.08.2017
Размер1,5 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25


Следует обратить внимание еще на одну группу фактов, имеющую большое значение. Во многих обществах, в которых как правило наблюдается переход собственности и власти по женской линии, существует исключение в этом отношении, делаемое для политического главенства, которое в этом случае бывает сравнительно более прочным. Хотя у племени Фиджи существует наследование по женской линии, но по словам Симанна, властитель, избираемый из членов семейства короля, бывает «обыкновенно сыном» своего предшественника. На Таити, где два высших сословия следуют первобытной системе наследования, – существует, однако, для властителей столь ясно выраженное мужское наследование, что с момента рождения старшего сына отец делается только регентом от его имени. У племени Малагази наряду с преобладающей системой наследования по женской линии, верховный правитель назначает или сам себе преемника, или это назначение зависит от вельмож, которые «обыrновенно выбирают старшего сына, если он не совсем неспособен». В Африке мы можем найти в подтверждение этого различные примеры. Хотя племя Конго, племя береговых негров внутренней Африки, образовали общества довольно большие и сложные, несмотря на то, что трон достается наследникам по женской линии, тем не менее о первом из этих племен, мы читаем, что подданство у них «неопределенно и смутно»; о втором из них говорится, что управление, исключая тех мест, где оно имеет свободные формы, представляет «необеспеченный и недолговечный монархический деспотизм», в третьем же из этих племен, там, где управление не имеет смешанного типа, оно представляется суровым, но непрочным деспотизмом». Между тем в двух более развитых и сильных государствах устойчивость политического главенства развивается соответственно частному или полному отклонению от системы наследования по женской линии. У Ашантиев порядок наследования таков: «брат, сын сестры, сын брата»; у Дагомеев же существует первородство по мужской линии. Дальнейшее развитие такого перехода наблюдается нами у исчезнувших цивилизаций Америки. Хотя Ацтеки, победители Мексики, внесли со своим владычеством систему наследования по женской линии, и соответствующие такой системе законы наследования, но такой порядок отчасти, – или даже вполне, – скоро перешел в систему наследования по мужской линии. В Тецкуко и Тлапане (округах Мексики) королевская власть переходила к старшему сыну; в Мексике же король мог выбираться только из сыновей или братьев прежнего монарха. Затем о древнем Перу Гомара говорит: «наследуют обыкновенно племянники, а не сыновья, исключая Инков»; это исключение у Инков отличается странной особенностью, а именно «первенец такого брата и сестры (т.е. Инки и его главной жены) считается законным наследником престола» – такой порядок заключает линию наследования в необыкновенно тесные и определенные границы. Здесь мы должны опять возвратиться к Африке и провести параллель между Перу и Египтом в этом отношении. «В Египте соблюдался порядок наследования по материнской линии, дававший права на престол и собственность. Тот же самый порядок преобладал и в Эфиопии. Если монарх брал себе жену не из царского семейства, дети его теряли свои законные права на престол». Если мы присоединим сюда то положение, что монарх «считался лицом божеского происхождения, как по мужской, так и по женской линии», или мы свяжем это положение с другим, что царственные браки заключались между братьями и сестрами, мы найдем, что тождественные причины произвели тождественные же результаты, как в Египте, так и в Перу. В Перу, Инка также считался лицом божеского происхождения, наследующим свою божественность как от отца, так и от матери, и также женился на сестре для того, чтобы не допускать посторонних примесей к своей божеской крови. В Перу, как и в Египте, результатом такого положения дел являлся царственный порядок наследования по мужской линии, между тем как в других случаях преобладало наследование по женской линии. К такому процессу перехода от одних законов наследования к другим, выведенному нами на основании вышеизложенных фактов, могут быть присоединены некоторые процессы, обусловливающие эти факты. В новой Каледонии «вождь назначает себе наследника в лице сына или брата»: первый из этих случаев обусловливает порядок наследования по мужской линии, а второй может существовать, как при наследовании по мужской, так и по женской линии. На Мадагаскаре, где преобладает система наследования по женской линии, «верховный властитель сам назначает себе преемника, естественно отдавая предпочтение своему сыну». Далее, следует заметить, что в тех случаях, где не бывает назначения себе преемника, вельможи выбирают его из членов царского семейства, причем в своем выборе они руководствуются способностью, что должно составлять и естественным образом составляет отклонение от порядка наследования по женской линии; последний порядок, будучи однажды нарушен, идет по многим причинам к совершенному уничтожению. Таким образом мы знакомимся с новым переходным процессом. Некоторые из этих случаев, в среде того множества случаев, в которых наследование власти определено по отношению к семейству, но не определено по отношению к известному члену семейства, – составляют ступень, обусловливающую частную, но не полную устойчивость политического главенства. Примеры для этого мы находим в Африке. «Корона Абиссинии наследственна по отношению к семейству, но избирательна по отношению к члену этого семейства», говорит Брюс. «У Тимманиев и Булломов корона остается всегда за одним и тем же семейством, но вождь или военачальник этой страны, от которого зависит избрание короля, может выбрать на престол человека, принадлежащего к одной из отдаленных ветвей этого семейства». Законы Каффров «требуют, чтобы преемник королю избирался из самых молодых лиц царской крови». У племен Явы и Самоа, хотя власть наследуется только в пределах одного семейства, однако возможность такого наследования отчасти связана с уважением, воздаваемым известному члену этого семейства.

Конечно, мы не можем доказать того, что устойчивость политического главенства зависит от учреждения порядка наследования по мужской линии. Мы лишь можем утверждать просто, что наследование такого вида скорее приводит к устойчивости политического главенства, чем всякое другое. Одним из вероятных оснований такого мнения, нам кажется, служит то обстоятельство, что в патриархальной группе, как развившейся среди тех пастушеских рас, их которых впоследствии произошли господствующие цивилизованные народы, чувство подчиненности по отношению к старшему представителю мужской линии, усилившееся обстоятельствами как в семействе, так и в роде, послужило, вероятно, орудием к развитию большей подчиненности в тех более обширных группах, которые из них случайно образовывались. Другой вероятной причиной такой устойчивости служит то, что при порядке наследования по мужской линии может чаще происходить совмещение способности с верховенством. Сын великого полководца или человека, в каком-нибудь отношении способного к управлению, имеет за собой более вероятности проявить родственные черты, чем сын сестры этого лица; если это так, то на низших ступенях развития общества, когда личное превосходство признается в той же степени, как и законность права, наследование по мужской линии будет вести к упрочению постоянства власти, делая узурпацию более трудной.

Существует, однако, более могущественное влияние, благоприятствующее упрочению постоянства политического главенства, и это влияние действует сильнее, когда оно связано с порядком наследования по мужской линии, чем с порядком наследования по женской и, по всей вероятности, имеющее наибольшую важность.

При указании на то, каким образом уважение к летам служит причиной образования патриархальной власти там, где возникла уже система наследования по мужской линии, я приводил факты, которые случайным образом содержали в себе указания и на дальнейшие результаты, а именно, что усопший патриарх, служащий предметом поклонения для своих потомков, делается таким образом семейным божеством. В первых главах нашего исследования были изложены и прослежены доказательства, из прошлого и теперешнего быта обществ в различных местностях и у различных народов, такого происхождения божеств из духов-покровителей. Здесь нам остается указать на усиление политического главенства, неизбежно затронутого таким положением дела.

Происхождение от правителя, который при жизни своей отличался своим превосходством над остальными, и дух которого после смерти продолжает внушать страх до такой степени, что ему воздается поклонение в большей степени, чем всем остальным духам предков, такое происхождение усиливает и поддерживает власть его потомка двумя путями. Во-первых, потомок считается унаследовавшим от своего великого прародителя большую или меньшую часть его отличительных свойств, признаваемых сверхъестественными и послужившими к упрочению за ним власти; во-вторых, он, принося жертвы своему великому прародителю, считается в силу этого поддерживающим с ним такие сношения, которые обеспечивают за ним божеское содействие. В описании Канона Калловейя племени Амазулу мы находим указание на влияние, оказываемое таким убеждением. Там говорится: «итонго (дух предка) живет с великим человеком и говорит с ним»; затем, рассказывая о знахаре, описание прибавляет: «Вожди из дома Узулу не дозволяют обыкновенному смертному даже и говорить о том, что он может иметь власть над небом, так как сказано, что власть принадлежит только главе этой местности». Эти факты дают нам возможность к точному объяснению других фактов, подобных нижеследующему, а именно, что власть земного владыки усиливается при предположении его связей с небесным владыкою; этот небесный владыка есть или дух самого отдаленного предка, считаемого основателем известного общества, или дух воинственного завоевателя, или же дух чужеземного владыки. О вождях Кукисов, потомках индустанских авантюристов, мы читаем: «Все эти райи предполагаются происходящими из одной ветви, которая признается ведущей свое начало от самих богов; поэтому особа их окружается большим почетом и почти суеверным поклонением; их приказания во всех случаях составляют закон». О Таитянах Эллис говорит: «бог и король владеют сообща властью над подчиненною им массою человеческого рода. Король иногда служит олицетворением бога… Короли на некоторых островах считаются потомками богов. Их особы были всегда священны». По словам Маринера, «Торитонга и Веачи (наследственные вожди божеского происхождения) считаются потомками тех главных богов, которые когда-то посетили острова Тонго». В древнем Перу «Инка давал понять своим подчиненным, что все, что он делал по отношению к ним, делалось им по приказанию и откровению, полученному им от своего отца солнца».

Такое усиление естественного могущества при помощи сверхъестественного доходит до крайних пределов в том случае, когда правитель в одно и то же время представляется и потомком богов, и самим богом; такое соединение свойств божеских и человеческих часто встречается у племен, которые не различают, как мы, божественного начала и человеческого. В примере, только что приведенном нами из жизни Перу, встречается именно факт этого рода. То же самое видим мы и у древних Египтян. «Монарх был представителем божества на земле и был из той же субстанции», и не только делался во многих случаях богом после смерти, но и при жизни пользовался божескими почестями; доказательство этому мы можем найти в нижеследующей молитве к Рамзесу II:

«Когда они явились к королю… они пали ниц и воздыманием рук своих полились королю. Они восхваляли этого божественного благодетеля… говоря таким образом: «Мы предстали перед тобой, владыка неба, владыка земли, владыка времени, жизнь всего мира… ты владыка благоденства, творец жатвы, ты создаешь нас смертных и придаешь нам форму, ты распределяешь дыхание жизни между всеми людьми… ты одухотворитель целого сонма богов… ты даешь форму великому и создаешь малое… ты наш господин, наше солнце; твои слова, исходящие из твоих уст, дают жизнь Туму… даруй нам жизнь твоими руками… и дыхание для наших ноздрей».

Эта молитва приводит нас к замечательной параллели. Могущество Рамзеса, выказанное им во время его завоеваний, считалось до такой степени высоким, что он описывается здесь не только как правитель земли. Но и как правитель неба; подобное же королевское могущество наблюдается и в двух ныне существующих обществах, в которых абсолютизм остался нетронутым: это именно в Китае и Японии. Как мы уже указывали выше в трактате «Обрядовые учреждения», китайский император и японский микадо имеют такую власть над небесными обитателями, что они могут переводить их из одного ранга в другой по своему произволу.

Что такое усиление политического главенства, путем приписываемого вождю божественности, или божеского происхождения (от обоготворенного прародителя племени или от других более высоких божеств) имело также место у древних Греков: это настолько известно, что не требует доказательства. То же самое существовало и у Северных Арийцев. «Согласно верованиям древних язычников, родословная Саксонских, Английских, Датских, Норвежских и Шведских королей – весьма вероятно также и вообще всех Германских и Скандинавских – возводилась или до Одина, или до ближайших его сотоварищей, или до его героических сыновей».

Дале следует заметить, что правитель божеского происхождения, который обыкновенно также бывает и верховным жрецом, пользуется более существенной сверхъестественной помощью, чем такой правитель, которому приписывается только магическая сила. Ибо, во 1-х, те невидимые деятели, которых призывает маг, не занимают, по мнению массы, особенного высокого места в ряду других божеств, между тем как потомок божества пользуется помощью высшего невидимого деятеля. Во 2-х, одна форма влияния над внушающими боязнь сверхъестественными существами, склонна более, чем другая, сделаться постоянным атрибутом правителя. Хотя у Чибхасов мы и находим пример передачи магической силы преемнику, «хотя кацик Сагамозо и обнародовал, что он (Бохика) сделал его наследником всех своих божественных свойств и что он Сагамоза имеет такую же силу заставлять идти дождь по своему произволу» и давать здоровье или насылать болезни (утверждение, пользующееся у народа доверием) – во всяком случае, такие примеры составляют ни больше, ни меньше как исключение. Говоря вообще, вождь, связи которого со сверхъестественным миром ограничиваются пределами связей чародея, не передает их своим наследникам и не может вследствие этого образовать династию сверхъестественного происхождения, как это бывает в случаях вождей, происходящих от богов.

Теперь, разобрав различные факторы, принимающие участие в установлении политического главенства, рассмотрим самый процесс кооперации в его последовательных стадиях. Необходимо отметить ту истину, что последовательные явления, встречающиеся в простейших группах, наблюдаются обыкновенно в той же последовательности и в сложных группах, а затем и в группах вдвойне сложных.

Подобно тому, как в простой группе, прежде всего наблюдается нами такое состояние ее, когда не существует главенства, так точно и при соединении простых групп, уже имеющих своих политических глав, обладающих слабой властью, первоначально не имеется политического главы. Примером такого состояния могут служить Чинуки. Описывая их, Льюис и Клерк говорят: «Когда эти семьи постепенно разрастаются в толпы или племена, вождь является представителем отеческой власти в каждом таком сообществе. Однако власть эта не наследственна». Затем идет следующий факт, который особенно для нас важен, а именно, что «вожди отдельных селений независимы один от другого», и что, следовательно, у них не существует общего вождя.

Подобно тому, как главенство в простой группе, будучи первоначально временным, прекращается вместе с войной, вызывающей это главенство, так и в сложной связи групп, из которых каждая в отдельности имеет признаваемого ею главу, – учреждение общего политического главенства является результатом войны, и прекращается вместе с этой последней. Фалкнер говорит: «при общей войне, когда много племен вступают в союз против общего неприятеля», Патагонцы «выбирают «апо» или главнокомандующего из среды старейших или знаменитейших кациков». Индейцы верховьев Ориноко живут «ордами от 40 до 50 человек под властью семейных владык и признают общего вождя только во время войны». То же самое мы видим и на Борнео. «Во время войны вожди Саребасских Даяков подчиняются неопределенной власти главного вождя или главнокомандующего». То же самое было и в Европе. Силей замечает, что Сабиняне «по-видимому пользовались центральным управлением только во время войны». Далее: «В Германии в древности было столько республик, сколько племен. За исключением военного времени, у них не было ни общего для всех племен вождя, ни даже для известной данной конфедерации».

Это напоминает нам факт, на который мы указывали выше, говоря о политической интеграции, а именно что связь в сложных группах первого порядка слабее, чем в простых группах, а в группах второго порядка слабее, чем в группах первого порядка. То, что там было говорено нами о связи, здесь может быть приложено к подчиненности, ибо мы находим, что когда зарождается постоянное главенство в сложной группе, благодаря непрерывной войне, оно менее устойчиво, чем главенство в простой группе. Часто оно прекращается вместе с жизнью человека, захватившего его в свои руки; так бывает у Каренов и Магангов, а также у Даяков, о которых Бойль говорит: «Только в исключительных случаях вождь Даяков пользуется признаваемым за ним превосходством над другими вождями. Если он и возвысился, то во всяком случае не мог предъявлять никаких требований на власть, за исключением своих личных достоинств и согласия со стороны прежде равных ему его соплеменников; за смертью же его немедленно следует окончание его господства». Даже в том случае, если возникает такое главенство, которое продолжается и после смерти его основателя, оно в продолжение долгого времени не имеет такой устойчивости, какой обладают политические главенства составляющих групп. Паллас, описывая Монгольских и Калмыцких вождей и их неограниченную власть над своими подчиненными, говорит, что хан имел весьма неопределенную и шаткую власть над починенными ему вождями. О каффрах мы читаем: «все они подчинены королю, вожди также как и подвластные им; но подданные вообще так слепо привязаны к своим вождям, что готовы следовать за ними, даже если бы эти последние шли на королей». История Европы дает нам много различных примеров. О Гомеровских Греках м-р Гладстон пишет: «Весьма вероятно, что подчиненность второго по степени вождя своему местному правителю была сильнее, чем подчиненность этого последнего политическому главе Греции». И в продолжение раннего феодального периода в Европе, подчиненность местному правителю была развита в более сильной степени, чем подчиненность общему верховному владыке.



В сложной группе, также как и в простой группе, развитию прочности главенства благоприятствует переход от преемственности избирательной к преемственности наследственной. В продолжение первых ступеней развития простой группы, главенство или приобретается на основании личного превосходства и подтверждается безмолвным согласием со стороны массы, или дается путем избрания. В Северной Америке мы видим это у Алеутов, у Команчей и у многих других; в Полинезии то же самое наблюдается у Внутренних Даяков: то же самое было и на Яве до Магометанского завоевания; из нагорных жителей Индии такой порядок вещей встречается у Нагасов и у других. В некоторых областях переход к наследственной преемственности можно проследить у различных племен одной и той же расы. О каренах (Karens) мы читаем, «что во многих округах главенство признается наследственным, но гораздо чаще еще оно бывает избирательное». Некоторые Чинукские селения имеют вождей, передающих свою власть по наследству, однако несравненно большая часть их утверждается по выбору.

Подобным же образом сложная группа управляется прежде всего выборным главою. Примеры для этого дает нам Африка. Бастиан говорит, что «во многих частях области Конго король избирается мелкими князьками». Корона у Ярибов не наследственна, «вожди избираются неизменно из числа ученейших и мудрейших лиц племени». Король Ибу, говорит Аллен, как кажется, «избирается советом шестидесяти старейшин, или вождей больших селений». В Азии то же самое наблюдается у Кукасов: «Один из среды райев всех классов избирается в Прюдгамы или главные райи над всем кланом. Это звание не наследственно, как звание других райев, низших по степени, но переходит поочередно к каждому из райев клана». То же самое видим мы и в Европе. Хотя право наследования в значительной степени признавалось древними Греками, однако история Телемака приводит нас к заключению, «что у них существовал порядок вещей или приближающийся к избранию, или такой, который до некоторой степени обусловливался свободным действием, со стороны подданных или только некоторой части этих последних». Подобный же порядок вещей существовал, вероятно, и в древнем Риме. Тот факт, что монархия была избирательной, «доказывается существованием в позднейшее время должности interrex; это заставляет нас заключить, что власть правителя не переходила естественным путем преемственности к наследнику». Позднее мы видим то же самое и у западных народов. С начала десятого столетия «существовалди формальности избрания… в каждом Европейском королевстве; и несовершенное право рождения требовало подтверждения общим согласием». То же самое было некогда и у нас. У первых Англичан Гретвальдство или высшее главенство над меньшими королевствами было первоначально избирательным; и эта форма избрания надолго оставила следы в нашей истории. пРочность главенства в сложной группе, укрепляемая успешным предводительством на войне и учреждением наследственной преемственности, делается еще устойчивее, когда в этом принимает участие добавочный фактор – сверхъестественное происхождение или сверхъестественная санкция. Везде, начиная с Новой Зеландии, где король признается many, т.е. Священным в строгом смысле этого слова, мы можем проследить это влияние; если же случалось, что со стороны верховной власти не было стремления к приписыванию себе божеского происхождения или магической силы, во всяком случае существовали притязания на происхождение высшего порядка, чем у прочих смертных. Азия дает нам такой пример в династии Фодли, которая царствовала в продолжение полутораста лет в южной Аравии – эта так называемая шестипальцевая династия, пользовалась большим уважением со стороны массы, вследствие упорно передающегося по наследству уродства. Европа Меровингского периода доставляет нам другой такой же пример. Во времена язычества за королевской расой признавалось божеское происхождение; но во времена христианства, говорит Вайц, так как короли не могли ссылаться на богов, то место сверхъестественного заступили мифы: «Морское чудовище похитило жену Хлодвига, когда она сидела на морском берегу, и от их союза произошел Меровех». Позднее мы видим стремление к постепенному присвоению священных или полусверхъестественных свойств там, где они первоначально не признавались. Каролингские короли утверждали, что они управляют на основании соизволения свыше. В позднейшее время феодального периода, за редкими исключениями, «короли были недалеки от уверенности в том, что они связаны самыми близкими родственными узами с властителями небес. Короли и боги находились в дружбе». В семнадцатом столетии это мнение было подтверждено богословами. «Короли», – говорит Боссюэт, – «наши боги и пользуются в известной мере присущею богам независимостью».

Таким образом, главенство в сложной группе, прежде всего возникающее временно на почве войны, делаясь затем, вследствие частых коопераций групп, пожизненным и избирательным, принимает далее форму наследственной преемственности и делается все более и более устойчивым по мере того, как законы наследования получают большую и неоспоримую определенность. Высшая же степень устойчивости является только тогда, когда король возвышается до представителя бога на земле, или если признаваемые за ним божеские свойства не составляют, как в первоначальных обществах, наследия, полученного им от богов, то в таком случае это верование заменяется другим, утверждающим, что король получил от бога поручение властвовать над своими подчиненными. Это последнее верование еще более закрепляется подтверждением со стороны духовной власти.

Там, где политический глава приобрел неограниченную власть, которая является результатом признаваемых за ним божеских свойств или божеского происхождения или поручения, полученного им от бога, там весьма естественно не существует пределов для усиления этой власти. В теории, и даже в больших пределах на практике, он является собственником своих подданных и той территории, на которой эти последние живут.


Каталог: uch m
uch m -> Учимся правильно чистить зубы
uch m -> Современное состояние онкологии, проблемы и перспективы развития
uch m -> Современное состояние онкологии, проблемы и перспективы развития
uch m -> Программа итогового государственного экзамена по специальности детская хирургия для студентов педиатрического факультета высших учебных заведений
uch m -> Жалобы на ухудшение состояния, нарастание одышки, тахикардию у ребенка 2-х лет в течение 10 дней, получавшего лечение по поводу пневмонии
uch m -> Тесты и ситуационные задачи для самоподготовки и контроля знаний студентов 4 I. Наружные брюшные грыжи и их осложнени
uch m -> Ситуационные задачи по неотложной и гнойной хирургии
uch m -> Рабочая программа учебной дисциплины неврология, нейрохирургия, детская неврология наименование учебной дисциплины
uch m -> Жалобы на затрудненное частое мочеиспускание тонкой струей с натуживание
uch m -> Ситуационные задачи по урологии и плановой хирургии


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25


База данных защищена авторским правом ©stomatologo.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница