Герберт спенсер развитие политических учреждений



страница14/25
Дата25.08.2017
Размер1,5 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25

Там, где утверждено военное господство и где притязания завоевателя не опираются на его личных качествах, мы видим до некоторой степени тот же порядок вещей у тех нецивилизованных народов, которые не приписывают своим правителям сверхъестественных свойств. У зулусских Кафров «вождь пользуется высшей властью над жизнью своих подданных»; Бхильские вожди имеют власть над жизнью и имуществом своих подданных, а у племени Фиджи всякий подданный составляет собственность короля. Еще резче проявляются эти черты там, где правитель считается существом более высоким, чем обыкновенные смертные. Астлей говорит нам, что в Лоанго «король называется самба и понго, т.е. Богом»; по словам же Пройарта, племя Лоанго говорит, «что жизнь их и имущество принадлежат королю». У Вазоров, племени, живущего в Восточной Африке, «король имеет неограниченную власть над жизнью и смертью… в некоторых племенах… ему почти поклоняются так же, как богу. Мзамбарцы говорят: «Мы все рабы Зумбы (короля), он наш Мулунгу» (бог). На основании гсоударственного закона Дагомеев, так же как и Бенинов, «все люди – рабы короля, и большая часть женщин его жены»; у Дагомеев, кроме того, король называется «духом». Малагазийцы говорят о короле, как о своем боге; он считается господином земли, собственником всего имущества и полным властелином своих подданных. Он распоряжается их временем и услугами по своему произволу. На Сандвичевых островах король, являющийся олицетворением бога, считается оракулом и дает ответы на предлагаемые ему вопросы; власть его «простирается на собственность, свободу и жизнь его народа». Различные азиатские правители, титулы которых указывают на их божеское происхождение и свойства, стоят в таких же отношениях к своим подданным. В Сиаме «король не только господин над своими подданными, но и над их имуществом; он распоряжается по произволу их трудами и направляет их в их передвижениях». О Бурмезах мы читаем: «их имущество, так же как и они сами, признаются его (короля) собственностью; на этом основании он может взять себе в жены всякую женщину, какая ему понравится». В Китае «только один император пользуется властью… Уанг или король не имеет наследственных владений и живет на средства, доставляемые ему императором. Он единственный владетель всей поземельной собственности».

И в самом деле, там, где неограниченная власть находится в руках политического главы, – там, где от милости его, как победоносного завоевателя, зависит жизнь его подданных, – там, где признаваемое за ним божеское происхождение не дозволяет даже усомниться в его велениях, под страхом быть сочтенным за безбожника, наконец, там, где он соединяет в себе свойства завоевателя и бога, – во всех этих случаях он естественным образом соединяет в своем лице все виды власти; он в одно и то же время глава войска, законодательства, судопроизводства и духовенства. Вполне развившаяся королевская власть есть высший центр всех отдельных общественных органов и управляет всеми функциями общества.

В небольшом племени на обязанности вождя лежит самоличное исполнение всех обязанностей его сана. Он ведет войско на войне. Но кроме этого у него остается довольно времени, чтобы решать споры, приносить жертвы духу предка; он может смотреть за порядком в селенье, может налагать наказания, может регулировать торговые сношения, так как подчиненных ему немного и все они живут в пределах небольшого пространства. Когда он делается главою многих соединяющихся вместе племен, то, – как вследствие увеличения суммы обязанностей, так и более обширной площади, заселенной его подданными, – на пути его исключительно личного управления начинают являться затруднения. Является необходимость употреблять других лиц для собирания сведений, передачи приказаний и наблюдения за их исполнением; с течением времени помощники короля, употребляемые для вышепоименованных целей, утверждаются главами округов, причем пользуются властью, как представители короля.

Между тем как с одной стороны развитие структуры управления усиливает власть правителя, все более и более расширяя круг его деятельности, с другой стороны оно уменьшает его власть, так как его деятельность все более и более видоизменяется, проходя через посредствующие ступени, которые накладывают на нее свой отпечаток. Те, которые следят за ходом управления, какого бы то ни было рода, необходимо должны признать ту истину, что высшая регулирующая деятельность в одно и то же время облегчается и затрудняется подчиненными ей видами деятельности. В филантропическом или ученом обществе или даже клубе, лица, занимающиеся управлением, находят, что организованный служебный состав, созданный ими, часто затрудняет, а иногда и совсем разрушает преследуемые ими цели. Тем скорее может наблюдаться такой порядок вещей в бесконечно большей по размерах администрации государства. Правитель получает сведения через своих поверенных; они же исполняют его приказания; но как только его отношение к делам государства становится не непосредственным, – контроль его над ними начинает падать, и так продолжается до тех пор, пока в исключительных случаях он или обращается в марионетку в руках его главного поверенного, или власть его и положение захватываются этим последним. Как бы странно это ни казалось, но те две причины, которые стремятся к доставлению устойчивости политическому главенству, – на более поздней ступени развития стремятся к низведению политического главы до положения автомата, исполняющего желания им самим созданных агентов. Из этих причин на первом место стоит наследственная преемственность, которая, окончательно установленная в известной линии строго определенного происхождения, приводит к тому, что обладание высшей властью делается независимым от способностей к ее отправлению. Наследник на вакантный трон может иногда быть, и часто на самом деле бывает, слишком молод для исполнения своих обязанностей, слаб или не энергичен или слишком занят удовольствиями, бесчисленное множество которых он может доставить себе в силу своего положения; результатом такого положения дел является то, что в одних случаях регент, в других – главный министр делаются настоящими правителями. На втором месте в ряду этих причин стоят те божественные свойства, которые получаются правителем от предполагаемых предков божеского происхождения и которые делают его недоступным для массы. Сношения с ним возможны только при помощи посредников. Которыми он окружает себя. Таким образом ему становится трудно или даже невозможно узнать более того, чем они желают – чтобы он знал, из чего вытекает невозможность приспособить свои распоряжения к потребностям массы и невозможность узнать, насколько были выполнены эти распоряжения. Власть его, следовательно, употребляется для достижения тех целей, к которым стремятся его агенты.

Даже в таком сравнительно простом обществе, как у Тонгов, мы находим подтверждение высказанному нами предположению. У них существует наследственный вождь божеского происхождения, который «вначале был единственным вождем, обладающим как земным, так и небесным могуществом, и которому приписывалось божеское происхождение», но который в настоящее время совершенно бессилен в политическом отношении. Абиссиния указывает нам на факт, аналогичный до некоторой степени вышеприведенному.



Не приходя в непосредственные столкновения со своими подданными и окруженный таким ореолом божественности, что даже в совете он присутствует невидимый для всех остальных, – монарх их совсем не имеет голоса. В Гондаре, также входящем в состав Абиссинии, король должен принадлежать к царственному дому Соломона, но всякий из непокорных вождей, получивший преобладание над другими силой оружия, делается Расом, первым министром, или настоящим монархом, хотя «нужно содействие титулованного императора для выполнения необходимой церемонии назначения Раса, так как по меньшей мере имя императора «считается необходимым для придания действительности этому титулу». Тибет представляет нам случай разъединения божественности первоначального политического главы от притязаний, основанных на наследственной преемственности. Великий Лама, почитаемый как «Бог Отец», воплощающийся каждый раз снова в лице нового претендента на престол, получает свои божеские свойства не путем естественного происхождения, а сверхъестественным образом, выделяет из среды народа, распознающего его по известным указаниям на его божественность; последняя, требующая разобщенности с земными делами, ведет за собой отсутствие политической власти. Подобный же порядок вещей существует и у Бутанезов: “Бутанезы смотрят на Дурма-Райю, также как Тибетцы на Великого Ламу – а именно, как на непрерывающееся воплощение божества или самого Будды в телесную форму. В продолжение промежутка между смертью старого и появлением нового Дурма-Райи, или, говоря точнее, – достижением этим последним достаточно зрелого возраста, дающего ему права на это духовное преобладание – место его занимают представители его сана, выбираемые из среды духовенства». Наряду с этим духовным правителем существует и земной владыка. Бутан имеет «двух номинальных правителей, известных нам и соседним племенам горцев под Индустанскими названиями Дурмы-Райи и Деб-райи… Первый из них глава духовный, второй – земной». Хотя в этом случае и говорится, что земной властитель не пользуется большим влиянием (вероятно, вследствие того, что правитель духовный, безбрачие которого не допускает основания наследственной преемственности, стоит на пути к безграничному применению власти земным властителем), но во всяком случае самый факт существования земного властителя указывает на переход части политических функций из рук первоначального политического главы. Но самый замечательный общеизвестный пример доставляет нам Япония. Здесь замена наследственной власти властью представительной имеет место не только в центральном, но и в местном управлении. «Близко у государю или его семейству стоят каросы или «старейшие». Их должности делаются наследственными и, подобно государю, они во многих случаях впадают в совершенное расслабление. Управление делами попадает таким образом в руки одного умного человека или же собрания людей низшего ранга, которые, соединяя с отвагой и доступностью умение управлять, скрывают государя и каросов, от глаз остальных людей, окружая их внешними почестями, и заправляя мнением большего числа самараи, или военного класса, представляют собою действительных правителей. Они, однако, всегда заботятся о том, чтобы каждый акт исходил от имени “faineants”, их властителей, и таким образом мы слышим… о даймиосах, точно также, как и об императорах, совершающих деяния и проводящих такую политику, о которых они, может быть, ничего и не знали! Такой переход политической власти в руки министров был уже выяснен нами с двух сторон относительно центрального управления. Будучи наследниками завоевателя божеского происхождения, бывшего действительным правителем, Японские императоры постепенно нисходили до значения номинальных правителей; отчасти это произошло вследствие того, что их священный ореол разобщал их от народа, а отчасти вследствие того, что часто закон о наследовании возводил их на трон в ранней молодости. Их представители получали вследствие этого преобладание. Регентство в девятом столетии «сделалось наследственным правом Фюдживаров (отрасли императорского дома), и эти регенты стали окончательно всемогущими. Они обладали привилегией вскрывать все прошения, подаваемые на имя императора, причем могли докладывать их ему или отставлять без дальнейшего хода, по своему произволу».

Затем, в течение некоторого времени, эта узурпированная функция, представлявшая власть, в свою очередь подобным же образом была узурпирована. И тут явился строго определенный порядок наследования, и снова недоступность имела своим следствием потерю влияния на дела государства. «Высокое происхождение было единственным качеством, необходимым для занятия должности, и в выборе должностных лиц на неспособность к отправлению обязанностей не обращалось внимания. Кроме четырех доверенных чиновников, никто не мог приближаться к Шогуну. Как бы велики ни были преступления, было невозможным вследствие интриг этих фаворитов получить доступ с жалобой на них Шогуну. Результатом этого было то, что постепенно это семейство… уступило место военным начальникам, которые, однако, так же часто делались орудиями в руках других предводителей».

Хотя и менее определенно, но этот же самый процесс имел место в течение раннего периода Европейской истории. Меровингские короли, имевшие за собой традицию сверхъестественного происхождения и порядок наследования которых дошел до того, что царствовал младший, подпали под контроль того, кто делался главным министром. Еще задолго до Хильдерика род Меровингов перестал править на самом деле. «Сокровища и власть над королевством перешли в руки управляющих дворцом, которые назывались мажордомами и которым на самом деле принадлежала высшая власть. Король был обязан довольствоваться только ношением имени короля, затем ему предоставлялось право иметь развевающиеся локоны, длинную бороду, сидеть на троне и изображать из себя монарха»

С точки зрения развития, мы таким образом можем понять относительную полезность таких учреждений, которые, если их рассматривать абсолютно, не полезны, и с той же точки зрения, должны признать временно то, что отрицаем как постоянное. Факты заставляют нас признать, что подчиненность деспотизму правителей в большей степени послужила к движению цивилизации вперед. Это положение доказывается, как путем дедукции, так и индукции.



Если с одной стороны мы соберем кочевые, не признающие власти, племена, принадлежащие к различным расам и встречающиеся то здесь, то там на земном шаре, то мы увидим, что везде, где не существовало политической организации, почти не было и прогресса; лишь если мы рассмотрим те оседлые простые группы, которые имеют номинальных вождей, то хотя у них и существует некоторое развитие отраслей промышленности и некоторая доля кооперации, во всяком случае степень цивилизации их будет незначительной. Если же, с другой стороны, мы бросим взгляд на те древние общества, где впервые мы встречаемся со значительно развитой цивилизацией, мы увидим, что они находились под автократическим управлением. В Америке чисто личное управление, ограниченное только установившимися обычаями, составляло характеристическую черту государств Мексиканского, Средне-Американского и Чибчаского. В Перу абсолютизм короля божеского происхождения был неограниченным. В Африке пример древнего Египта дает нам самое неопровержимое доказательств связи между деспотической властью и общественным развитием. В далеком прошлом примеры такой связи беспрерывно повторялись в истории Азии, начиная с Аккадийской цивилизации, и кончая до сих пор существующими цивилизациями Сиама, Бурмы Китая и Японии. Ранние европейские общества хотя и не отличались централизованным деспотизмом, но обладали распространенным патриархальным деспотизмом. Только у новейших народов, предки которых прошли через дисциплину, заключающуюся в этих первоначальных общественных формах, и унаследовали эффект этой дисциплины, – является обычная в настоящее время возможность цивилизации без подчинения чьей-нибудь личной воле. Что абсолютизм был прежде необходим для социального развития, доказывается лучше всего тем фактом, что в борьбе за существование побеждали те, которые при равенстве других условий больше подчинялись вождям и королям. А так как на ранних ступенях развития и военная, и общественная подчиненность идут вместе, то результатом этого является то, что завоевательные общества в течение долгого времени сохраняют деспотический характер управления. Исключения, которые, по-видимому, представляет нам история, на самом деле служат доказательством этого правила. Во время столкновения Греции с Персией достаточно было незначительной случайности, чтобы погубить греков благодаря разобщенности и несогласиям, происходившим от отсутствия единой власти, а обычай назначения диктатора в случае грозящей опасности от неприятеля прямо указывает на то, что Римляне дошли уже до того убеждения, что успешность войны требует абсолютизма в управлении. Таким образом, оставляя открытым вопрос, могли ли первоначальные группы при отсутствии войн развиться в цивилизованные нации, мы можем, однако, сделать вывод, что при тех условиях, какие существовали, эта борьба за существование между обществами, шедшими путем сплочения малых групп в большие, пока не достигли, наконец, размеров великих наций, необходимо обусловила развитие социального типа, отличающегося личным управлением принудительного характера. Чтобы сделать более ясным генезис главных политических учреждений, мы изложим вкратце те влияния, которые его обусловливали, и те различные ступени, по которым он проходил. У диких племен сопротивление захвату власти одной личностью обыкновенно препятствует учреждению устойчивого главенства, хотя обыкновенно упрочивается некоторая доля влияния, основанная или на превосходстве силы, или на мужестве, или на уме, или на богатстве, или на опытности, зависящей от возраста. В таких группах и даже в более развитых племенах, два вида превосходства предпочтительно перед другими стремятся к преобладанию, а именно – превосходство, основанное на военных заслугах, и превосходство, сопряженное с умением врачевания. Часто находимые в отдельности, но иногда и соединяющиеся в одном лице, и тем самым усиливающие его власть, оба эти вида превосходства, способствовавшие зарождению политического главенства, продолжают оставаться и главными факторами развития этого последнего.

В начале, однако, верховенство, приобретенное в силу большой естественной силы или предполагаемой сверхъестественной, или благодаря соединению обоих этих причин, является перемежающимся, т.е. Оканчивается вместе с жизнью человека, захватившего его в свои руки. Пока действует только один принцип личных способностей, до тех пор невозможно установление постоянного политического главенства. Такое главенство приобретает постоянный характер только тогда, когда начинает действовать принцип наследственности.

Обычай наследования по женской линии, характеризующий многие грубые общества и удерживающийся даже в тех, которые уже значительно угли вперед по пути развития, не так благоприятен для учреждения постоянного политического главенства, как обычай наследования по мужской линии; в различных полуцивилизованных общества, отличительной чертой которых служит постоянство политического главенства, наследование по мужской линии соблюдается в царствующей династии, между тем как в народе еще сохраняется прежний порядок наследования по женской линии.

Кроме того, что порядок наследования по мужской линии приводит к увеличению связи в семье, к большому развитию подчиненности и к более вероятному, чем в другом случае, соединению унаследованного положения с унаследованными способностями, – кроме всего этого, существует еще более важное последствие такого порядка, а именно, такой порядок воспитывает поклонение предкам и ведет, следовательно, к усилению естественной власти властью сверхъестественной. Развитие теории духов приводит к особенной боязни духов могущественных людей, а там, где много племен соединяются под властью одного завоевателя, дух его в преданиях приобретает божеские преимущества. Развитие этой теории дает нам двоякого рода результаты. Во-первых, преемник такого завоевателя, правящий после него, признается заимствовавшим от него его божественные свойства; а во-вторых, является мнение, что он посредством умилостивительных жертв может пользоваться помощью своего предка. С этих пор мятеж начинает считаться греховным и безнадежным.

Процессы, которые принимают участие в установлении политического главенства, повторяются и на последовательных, более высоких ступенях развития. В простых группах учреждение главенства бывает временным; оно прекращается вместе с порождающею его войной. Когда простые группы, приобретшие постоянных политических вождей, соединяются вместе для воинских предприятий, общее военачальство над ними бывает также временным. Подобно тому, как в простых группах вождь, обыкновенно, избирается, и только на позднейших ступенях развития власть делается наследственной, так и в сложной группе, вначале обыкновенно вождь избирается, и только впоследствии власть его делается наследственной. То же самое встречается и в образовывающихся сложных обществах второго порядка. Далее эта установленная власть высшего правителя, вначале делающаяся избранием и затем уже вырастающая до степени наследственной, бывает обыкновенно менее сильной, чем власть местных правителей в подвластных им местностях; там же, где она является более сильной, это усиление обусловливается приписываемыми вождю божеским происхождением или божеской помощью.

Там, где в силу предполагаемого сверхъестественного происхождения власти король делается неограниченным властителем и собственником как своих подданных, так и земли, на которой эти последние живут, там вследствие увеличения массы государственных дел ему приходится доверять свою власть другим лицам. Следствием этого являются обратные ограничения его собственной силы, обусловленные политическим механизмом, который он сам создал; этот механизм постоянно стремится господствовать над ним. В особенности там, где или вследствие порядка наследования иногда личность правителя слаба, или там, где приписываемые божеские свойства делают правителя недоступным, и сношения с ним становятся возможными только при посредстве его агентов, или там, где действуют обе эти причины вместе, – власть переходит в руки доверенных лиц. Законный правитель становится номинальным, а его главный агент действительным правителем; последний, проходя с течением времени те же ступени развития своей власти, сам делается автоматом, а подчиненные ему – правителями.

VII. Сложные политические главы

В предыдущей главе мы проследили развитие первого элемента в той тройственной политической структуре, которая вначале проявляет себя повсюду. Теперь мы переходим к развитию второго элемента – группы руководящих людей, среди которых глава есть, первоначально, лишь наиболее смышленый. При каких условиях этот элемент развивается до того, что подчиняет два других, какие причины его ограничивают, какие причины его расширяют до того, что он переходит в третье сословие, мы здесь и рассмотрим.

Если врожденные чувства и свойства расы имеют значительное участие в определении объема и связности общественных групп, которые образует эта раса, то еще большее участие должны они иметь в определении отношений, возникающих между членами таких групп. В то время, следовательно, как образ жизни стремится породить то или другое общественное устройства (структуру), его работа всюду пополняется работой наследственного характера. Переходит или не переходит примитивное общество, – в котором управляющая власть равномерно распределена между всеми воинами и всеми стариками, – в состояние, при котором управляющая власть монополизируется одним лицом, – это зависит отчасти от предварительного образа жизни группы, воинственного или мирного, – а отчасти от натур ее членов, выказывающих большее или меньшее противодействие единоличной власти.

Арафурасы (Папуанские островитяне), которые «живут в мире и братской любви», не имеют иной власти в своей среде, кроме решения своих стариков. У мирных Тодасов «все споры и вопросы о правах и обидах решаются или третейски, или пунчаетом, т.е. Советом пяти». О Бодо и Дималах, которых описывают, как ненавистников военных занятий и как «совершенно свободных от высокомерия, мстительности, жестокости и гордости», мы читаем, что хотя каждая из их маленьких общин имеет номинального главу, на содержание которого платятся подати, но такие главы не имеют власти, и «споры решаются между членами общины судом (жюри) из стариков». В этих случаях, кроме отсутствия причин, которые главным образом утверждают верховную власть, можно указать на причины, прямо мешающие ей. Папуанцы вообще, тип которых мы видим в вышеупомянутых Арафурасах, описываются Россом, Колффом и Модера, как «добросердечные», с «мягким расположением», кроткие и мирные, а Ирль говорит о них, что они неспособны к военной деятельности; «их нетерпимость к власти… совершенно исключает ту организацию, которая могла бы приспособить Папуанцев защищать свою землю от завладения». Бодо и Дималы, «хотя они чужды какого бы то ни было насилия против своего народа или своих соседей», также противятся неблагоразумным, насильственным правилам, с мрачным упорством. И о родственном с ними «совершенно очаровательно народе», лепхасах, любезных, мирных, добрых, – как единодушно описывают их путешественники, – и которые не хотят служить солдатами, нам рассказывали, что они «скорее вынесут огромные лишения, чем подчинятся гнету или несправедливости».


Каталог: uch m
uch m -> Учимся правильно чистить зубы
uch m -> Современное состояние онкологии, проблемы и перспективы развития
uch m -> Современное состояние онкологии, проблемы и перспективы развития
uch m -> Программа итогового государственного экзамена по специальности детская хирургия для студентов педиатрического факультета высших учебных заведений
uch m -> Жалобы на ухудшение состояния, нарастание одышки, тахикардию у ребенка 2-х лет в течение 10 дней, получавшего лечение по поводу пневмонии
uch m -> Тесты и ситуационные задачи для самоподготовки и контроля знаний студентов 4 I. Наружные брюшные грыжи и их осложнени
uch m -> Ситуационные задачи по неотложной и гнойной хирургии
uch m -> Рабочая программа учебной дисциплины неврология, нейрохирургия, детская неврология наименование учебной дисциплины
uch m -> Жалобы на затрудненное частое мочеиспускание тонкой струей с натуживание
uch m -> Ситуационные задачи по урологии и плановой хирургии


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25


База данных защищена авторским правом ©stomatologo.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница