Письма махатм the mahatma letters to A. P. Sinnett from the mahatmas m. & K. H. Transcribed, Compiled and with an Introduction by A. T. Barcer. Second Edition, 1926. T. Fisher Unwin ltd, London. Самара



Скачать 10,33 Mb.
страница65/73
Дата25.08.2017
Размер10,33 Mb.
1   ...   61   62   63   64   65   66   67   68   ...   73

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Письмо 152


Е.П.Б. – Синнетту
Мой дорогой м-р Синнетт.

Очень странно, что вы так охотно оказались готовым обманывать самого себя. Прошлой ночью я видела того, кого я должна была видеть, и, получив нужные мне объяснения, утвердилась во мнении, что уже не колеблюсь и решительно выступаю против принятия. И слова в первой строчке являются теми, которые я обязана повторять вам как предостережение, и также потому, что считаю вас своим лучшим другом. Теперь вы уже обманули и продолжаете обманывать или, выражаясь просторечием, надуваете себя относительно письма, полученного мною вчера от Махатмы. Письмо от него, независимо от того, писал ли его ученик или нет, и каким бы «оглушительным», противоречивым и «абсурдным» оно ни казалось вам, является полным выражения его взглядов, и он утверждает то, что в нём сказано. Для меня чрезвычайно странным является то, что вы из сказанного им принимаете только то, что совпадает с вашими собственными понятиями и отвергаете всё, что противоречит вашим понятиям о годности или негодности чего-то. Олькотт вёл себя как осёл, совершенно лишённый такта; он в этом признаётся и готов признаться и сказать mea сulpa1 перед всеми теософами, и это более того, что какой-либо англичанин охотно сделает. Вот почему, вероятно, несмотря на недостаточность в нём такта и на частые чудачества, которые справедливо шокируют вашу чувствительность, как и мою тоже – небо знает почему он, несмотря на то, что идёт против всех условностей, всё же нравится Учителям, которые невысоко ставят цветы европейской цивилизации. Если бы прошлой ночью я знала то, что я с тех пор узнала, т. е., что вы воображаете или, скорее, принуждаете себя воображать, что это письмо Махатм не является всецело ортодоксальным и было написано учеником в угоду мне или что-то в этом роде, я бы не бросилась к вам, как к единственному средству спасения. Обстановка становится тёмной и туманной. Вчера вечером мне удалось избавить Общество Психических Исследований от его кошмара – Олькотта, и я могу так сделать, что Англия избавится от своего пугала – теософии. Если вы – наиболее преданный, лучший изо всех теософов, уже готовы пасть жертвою своих собственных предрассудков и готовы уверовать в новых богов, свергнув с трона старых, тогда, несмотря ни на что – теософия слишком рано пришла в эту страну, и пусть ваша Л.Л.Т.О. продолжает впредь, как начала, я не могу этому помочь, а что я подразумеваю – скажу, когда увижу вас. Но я не хочу иметь ничего общего с этим новым переустройством и отхожу от него всецело, если мы не согласимся больше не расходиться.

Ваша Е.П.Б.

Письмо 153


Е.П.Б. – Синнетту

Дэхра Дан. Пятница. 4-е.


Только вчера приехала поздно вечером из Сахарампура. Дом очень хороший, но холодный, сырой и мрачный. Получила кучу писем и первым-делом отвечаю на ваше.

Наконец виделась с М. и показала ему ваше последнее письмо, вернее, письмо Бенемадхаба, на котором вы нацарапали вопрос. На последний М. отвечает. Это я написала под его диктовку и теперь копирую:

«Я написал Синнетту моё мнение про Аллахабадских теософов (однако же не через меня?). Адетиаром Б. написал глупое письмо Дамодару, и Бенемадхаб пишет глупую просьбу м-ру Синнетту. Так как К.Х. решил переписываться с двумя лицами, оказавшимися в высшей степени полезными и нужными Обществу, – они все, умные или глупые, понятливые или тупые, возможно полезные, или же совершенно бесполезные – тоже претендуют на непосредственную переписку с нами. Скажите ему (т.е. вам), что это нужно прекратить. Веками мы ни с кем не переписывались и теперь не намерены. Что сделали Бенемадхаб или какой-либо другой претендент, чтобы иметь право на такое требование? Ничего. Они вступят в (Теософическое) Общество и, хотя остаются такими же упрямыми приверженцами своих старых суеверий, как всегда, не отказываясь ни от касты, ни от единого обычая в своей обособленности, рассчитывают нас увидеть, с нами переписываться и во всём получать нашу помощь. Мне будет приятно, если м-р Синнетт скажет каждому, кто вздумает обратиться к нему с подобными претензиями, следующее: «Братья» хотят, чтобы я доводил до сведения каждого из вас, туземцы, что если какой-либо человек не готов стать настоящим теософом, т.е. не готов поступить так, как поступил Д.Маваланкар, который совсем отказался от касты, от старых суеверий и показал себя истинным реформатором (особенно в отношении детских браков), то он останется рядовым членом Общества безо всякой надежды что-либо услышать от нас. Общество, действуя в полном согласии с нашими указаниями, никого не принуждает стать членом второй секции. Это каждому предоставляется решать самому по собственному выбору. Члену бесполезно доказывать: я веду чистую жизнь, я – трезвенник, не употребляю мяса и воздерживаюсь от порока, все мои стремления направлены к доброму и т.д. – и в то же время воздвигать своими деяниями непроходимую стену на пути между нами и собою. Какое отношение имеем мы, последователи истинных Архатов, эзотерического буддизма и Сангиас, к шастрам и ортодоксальному браманизму?

Существуют сто тысяч факиров, саньясинов и садху, ведущих наиболее чистые жизни, и всё же, будучи такими, как они есть, – они находятся на неправильном пути, не имея возможности с нами встретиться, и даже видеть и слышать о нас. Их прадеды выгнали из Индии последователей единственной истинной философии на Земле, и теперь не последние должны приходить к ним, но они должны прийти к нам. Кто из них готов стать буддистом, настиком, как они нас называют? Никто. Те, кто верили в нас и следовали за нами, – те получили свою награду. М-р Синнетт и Хьюм – исключения. Их верования не являются препятствиями, потому что у них нет никаких верований. Они могут быть окружены плохими влияниями, плохими магнетическими эманациями вследствие употребления спиртных напитков, неразборчивых физических связей (возникающих даже от рукопожатии нравственно нечистого человека), но всё это лишь физические и материальные помехи, которым мы можем противодействовать небольшим усилием и даже можем их совсем устранить без большого ущерба себе. Но не так обстоит дело с магнетизмом и незримыми последствиями, возникающими из неправильных, но искренних верований. Вера в богов и в Бога и другие суеверия привлекает в их окружение миллионы чужих факторов, оказывающих влияние живых существ и мощных сил, для удаления которых нам пришлось бы применять гораздо больше сил против обычного. Мы предпочитаем этого не делать.

Мы не считаем ни необходимым, ни выгодным тратить наше время на ведение войны с неразвитыми планетными духами, которым доставляет удовольствие играть роль богов, а иногда – роль прославившихся на Земле лиц. Существуют Дхиан-Коганы и «Коганы тьмы» – не то, что называют дьяволами, но несовершенные «разумы», которые никогда не рождались ни на этой, ни на какой-либо другой Земле или сфере, как и Дхиан-Коганы, и которые никогда не войдут в число «строителей» Вселенной, чистых Планетных Разумов, правящих во время каждой Манвантары, тогда как Коганы тьмы царят во время Пралайи. Объясните это м-ру Синнетту (я не могу) – скажите ему, чтобы он перечитал сказанное мною и объяснённое м-ру Хьюму, и пусть он помнит, что так же, как всё в этой Вселенной есть противоположение, так же чистому свету Дхиан-Коганов противопоставляются «мамо Коганы» и их разрушительный разум. Они – те боги, которым индусские, христианские, магометанские и все другие фанатические религии и секты поклоняются. И до тех пор, пока их приверженцы находятся под их влиянием, мы не более думаем о присоединении к ним в их работе или о противодействии их работе, чем мы думаем о Красных Шапках на Земле, результаты злой деятельности которых мы стараемся смягчить, но в чью работу мы не имеем права вмешиваться, пока они не пересекают нашего пути. (Я полагаю, что вы этого не поймёте, но вы хорошенько подумайте над этим, и вам станет понятно. М. здесь подразумевает, что у Братьев Света нет права и даже власти противодействовать естественному ходу или той работе, которая предписана каждому классу существ и всему сущему законом Природы. Братья, например, могли бы продлить жизнь, но не могли бы устранить смерти, даже для самих себя. До какой-то степени они могут смягчить зло и облегчить страдания, но они не могут уничтожить зло. Не более могут Дхиан-Коганы препятствовать работе мамо-Коганов, ибо их законом является тьма, невежество, разрушение и т.д., тогда как законом Дхиан-Коганов является свет, знание, творчество.

Дхиан-Коганы соответствуют Буддхи – Божественной мудрости и Жизни в блаженном знании, а мамо являются олицетворениями вроде Шивы, Иеговы и других выдуманных чудовищ с невежеством в их хвосте).

Последняя фраза М., которую я перевожу, такова: «Скажите ему (т.е. вам), что ради тех, кто желает познаний, я готов ответить на 2-3 вопроса Бенинадхаба из шастр, но ни в какую переписку с ним или с кем-нибудь другим я не вступлю. Пусть он ясно и чётко доложит свои вопросы нам, м-ру Синнетту, и тогда я отвечу через него (вам)».

_________________

Посылаю вам письмо моего дяди, только что полученное мною. Он говорит (как вы увидите из моего перевода его по-русски написанного письма), что он то же самое пишет вам. Получили вы его или нет – я не знаю, но я вам посылаю своё; если оно такое же, как ваше, то пошлите моё обратно мне. Я полагаю, что к этому времени достаточно хорошо доказано, что я есть я, а не кто-то другой; что мой дядя, будучи ныне помощником министра внутренних дел, является персоной, которой после того, как она назвала полностью своё имя, несомненно, можно доверять, если только С. и М. и ваш друг Праймроуз на самом деле не изобретает какой-либо новой версии и не скажет, что мы подделали эти документы. Но в своём официальном письме ко мне мой дядя говорит, что князь Дондовхов1 пошлёт мне официальный документ, удостоверяющий мою личность, так что мы подождём. Его другое, частное письмо я не могу перевести, так как его фразеология далека от комплиментов, особенно в адрес м-ра Праймроуза и всех англо-индийцев вообще, которые меня оскорбляют и чернят. Я попрошу князя, чтобы он написал лорду Райпону или непосредственно Гладстону.

Ваша в любви к Иисусу Е.П.Блаватская

Ума не приложу, почему «Хозяин» хочет, чтобы я поехала в Аллахабад? Не могу тратить деньги на дорогу туда и обратно, так как нужно проезжать мимо Джайпура и Бароды, и он это знает. Что это значит – не знаю. Он заставляет меня ехать в Лахор, а теперь это – Аллахабад!

Письмо 154


Е.П.Б. – Синнетту
Мой дорогой м-р Синнетт!

Из боязни, что вы «проследите в обратном направлении» до меня новое предательство, разрешите мне сказать, что я никогда не говорила Хьюбе Шлейдену и Францу Джехарду, что существование самих объективных планет было аллегорией. Я сказала, что объективность и действительность семеричной цепи не имеет никакого отношения к правильному пониманию семи кругов, что кроме посвящённых никто не знает mot final2 этой тайны, что вы не могли бы полностью этого понять, ни объяснить, так как Махатма К.Х. сотню раз говорил вам, что вам нельзя рассказать всю доктрину; что вы знали, что Хьюм задавал Ему вопросы и подвергал перекрёстному допросу, пока у него волосы не поседели; что были сотни кажущихся несообразностей только потому, что у вас не было ключа к x777x, и вам нельзя было его дать. Короче говоря, что вы опубликовали истину, но далеко не всю, в особенности в соотношении кругов и колец, которая, в лучшем случае, была аллегорична.

Ваша Е.П.Б.

Письмо 155


17 марта
Мой дорогой м-р Синнетт!

С удивлением читала ваше приглашение. Не «удивление» тому, что меня приглашают, но удивление тому, что вы опять приглашаете меня, как будто я вам не надоела! Что хорошего я представляю собою для кого-либо в этом мире, за исключением того, что заставляю некоторых пялить на меня глаза, других – высказывать мнения о моей ловкости в качестве обманщицы, и небольшое меньшинство – смотреть на меня с чувством удивления, какое обычно уделяется «чудовищам», выставленным в музеях или аквариумах. Это факт; у меня к этому достаточно доказательств, чтобы опять не сунуть голову в тот недоуздок, если я это могу. Мой приезд к вам, чтобы побыть у вас хотя бы несколько дней, был бы для вас самого только источником разочарования и мукой для меня.



Вы не должны принимать эти слова за en mauvaise part1. Я просто искренна с вами. Вы являетесь и были, особенно м-с Синнетт, долгое время моими лучшими друзьями здесь. Но как раз потому, что я считаю вас таковыми, я вынуждена предпочесть скорее причинить вам мгновенную, нежели длительную неприятность; скорее отказ, нежели принятие любезного приглашения. Кроме того, в качестве средства сообщения между вами и К.Х. (так как я полагаю, что вы не приглашаете меня только pour mes beaux yeux2) я теперь совершенно бесполезна. Существуют границы выносливости, существует и граница для величайшего самопожертвования. Я годами трудилась для них преданно и самоотверженно, а результат тот, что я разрушила своё здоровье, обесчестила имя своих предков и стала предметом оскорблений со стороны каждого торговца овощами с улицы Оксфорд и каждого торговца рыбой с рынка Хангерфорд, и не принесла им никакой пользы и очень мало пользы принесла Обществу, и никакой пользы не принесла бедному Олькотту или самой себе. Поверьте мне, мы будем гораздо лучшими друзьями, когда между нами будет расстояние в несколько сот миль, а не шагов. Кроме этого, Хозяин говорит, что новое событие собирается над нашими головами. Он и К.Х. склонили свои мудрые головы вместе и приготавливаются трудиться, как они мне говорят. У нас осталось несколько месяцев до ноября, и если дела к тому времени не отмоются добела и свежая кровь не вольётся в Братство и Оккультизм, то мы всё так же можем ложиться спать. Лично для меня самой мало имеет значения, так ли это будет или нет. Моё время также быстро наступает, когда пробьёт час моего торжества. Тогда будет то, что я так же смогу доказать тем, кто строили обо мне предположения, как тем, кто верили, так и тем, кто не верили, что ни один из них не приблизился на 100 миль к местопребыванию истины. Я выстрадала ад на Земле, но прежде чем я покину её, я обещаю себе такое торжество, которое заставит Рипона и его католиков и Бейли и епископа Сарджента с его протестантскими ослами реветь так громко, как им позволят лёгкие. А теперь вы, действительно, думаете, что вы знаете меня, дорогой Синнетт? Верите ли вы, что потому, что вы измерили, как вы думаете, мою физическую корку и мозг, что такой проницательный аналитик человеческой природы, каким бы вы ни были, – может когда-либо проникнуть хотя бы под первые покровы моего действительного я? Если вы верите, то очень ошибаетесь. Все вы считаете меня неправдивой, потому что до сих пор я показывала Миру только подлинную внешнюю мадам Блаватскую. Это точно то же самое, как если бы вы жаловались на лживость скалы, покрытой мхом, сорными травами и грязью, за то, что она имела снаружи надпись: «Я не мох и не грязь, покрывающие меня; ваши глаза обманывают вас, и вы неспособны увидеть то, что находится под внешней коркой и т.д.» Вы должны понимать эту аллегорию. Это не хвастовство, потому что я не говорю, что внутри этой беспристрастной скалы находится роскошный дворец, или же скромная хата. То что я говорю, следующее: вы не знаете меня; ибо, что бы ни было внутри меня – это не то, что вы думаете; и поэтому судить обо мне, как о неправдивой, есть величайшая ошибка, и кроме того, вопиющая несправедливость; Я (моё внутреннее действительное «Я») нахожусь в заключении и не могу показаться такою, какой я являюсь в самом деле, если бы даже я этого захотела. Почему же тогда меня, потому что я говорю о себе, какова я и каковой себя чувствую, – должны считать ответственной за наружную дверь моей тюрьмы и её внешность, когда я её и не строила и не отделывала? Но всё это для вас будет не лучше, чем раздражение духа. «Бедная старая барыня опять сходит с ума», – скажете вы. И позвольте мне пророчествовать, что настанет день, когда вы К.Х. тоже обвините, что он обманывает вас, и это лишь потому, что он не говорит вам того, чего он не имеет права кому-либо сказать. Да, вы будете кощунствовать даже против него, потому что вы всегда втайне надеялись, что он сделает исключение для вас.

Для чего такая непомерная, по-видимому, бесполезная тирада, какая содержится в этом письме? А для того, что близок час; и после того, как я докажу то, что я должна доказать, я раскланяюсь с изысканным западным обществом – и меня больше не будет. И тогда вы все можете свистеть по Братьям. Святая Истина!

Разумеется, это была шутка. Нет; вы не ненавидите меня; вы только чувствуете ко мне дружескую снисходительность, что-то вроде благожелательного презрения к Е.П.Б. Вы тут правы, поскольку вы знаете в ней лишь ту, которая готова развалиться на куски. Может быть, вы ещё обнаружите вашу ошибку по поводу той другой, хорошо спрятанной моей части. Сейчас при мне Дэб; Дэб «Шортридж», как мы его зовём; он выглядит как мальчик лет двенадцати, хотя ему далеко за 30. Идеальное маленькое лицо с тонкими чертами, жемчужные зубы, длинные волосы, миндалевидные глаза и китайско-татарская пурпуровая тюбетейка на макушке головы. Он мой «heir of Salvation», и я с ним должна проделать работу. Я не могу его покинуть теперь и не имею права на это. Я должна закончить свою работу с ним. Он – моя правая рука (а К.Х. – левая рука) в надувательстве на пути обмана.

А теперь – Бог да благословит вас. Лучше не сердитесь ни на что, что бы я ни делала и ни сказала; только как другу, как настоящему другу, я говорю вам, что до тех пор, пока вы не измените свой образ жизни – не ждите для себя исключения.

Искренне ваша Е.П.Б.

Сердечный привет м-с Синнетт и поцелуй Дэни.





1   ...   61   62   63   64   65   66   67   68   ...   73


База данных защищена авторским правом ©stomatologo.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница