Владимир африканов левша и демидoв



страница4/5
Дата05.12.2017
Размер0,7 Mb.
1   2   3   4   5

Левша: Мотри.

Демидов (ошарашено смотрит на пистолет и на Левшу)

Левша: тот самый пистолет, который ты тогда не нашел.

Демидов: да как же ты…

Левша: Спасибо скажи.

Демидов: За что?

Левша: что от смерти тебя лютой спас.

Демидов: Да ладно тебе. Я ешшо такой бы исделал. Что этот - Петров – что другой – никто бы не отличил.

Левша: Не скажи. Этот пистолет – приметный.

Демидов: Да если хошь – я тебе такого клейма Кюхельрейтерова сколько угодно и на чем угодно наштампую.

Левша: (берет пистолет в руки, что-то рассматривает, на рукоятке, читает) «От меня - Лексашке Меншикову - пулю в задницу». И подпись – Петр. От руки нацарапано. (молчание, Демидов маленько трезвеет). Надежнее всякого клейма. Мелко так написано – сразу и не разберешь. Царев почерк. Ты, Демидыч, наверное и не заметил вовсе. А пистолет-то именной получается.

(Демидов молчит, сжимает кулаки.)

Левша: Я эту надпись сразу разглядел. У меня глаз – пристрелямши. Детальку всякую примечает. И когда ты вернулся с пистолем отремонтированным, я сразу заметил, что надписи там этой нет. Значит – не тот пистолет. Конечно, ничего не сказал. Ведь мы с тобой – товаришши. А ведь ты у меня Наташу увел… Сволочь (направляет пистолет на Демидова, потом опускает). Ты ему пистолет не тот подсунул, а Петр спьяну и не заметил…. Щас эта твоя пистоля у него где-нибудь в чулане валяется, он уж поди позабыл про нее. ..А может и вспомнит. Как там Наталья моя поживает?... Как думаешь, отберет он у тебя твои заводы или нет? Когда узнает, как ты его с пистолью в самом начале славных дел провел? (Демидов зло смотрит на Левшу). А вот что Демидыч. Подарю-ка я тебе этот пистолет. По дружбе. Забирай. Мне он не зачем. Бери, бери. Дарю. Может, застрелишься из него когда-нибудь. Сам. Давай-ка Демидыч, выпьем. (пьют)

Демидыч: (берет пистолет, направляет на Левшу. Потом заворачивает пистолет в тряпку, прячет в карман) Да, Левша, не думал я, что так все обойдется. Ты прости меня Левша, за Наталью, прости. Она ведь сама тогда пошла… А хочешь – я тебе завод подарю? Нет, ну не завод конечно… Мельницу! Возьмешь?

Левша: В скорлупе? Да ладно тебе…. А лучше разреши мне четверть пуда железного для опытов взять – может, смастерю че путное, поболе, чем орех.

Демидыч: Выпьем?

Левша: выпьем! (пьют).

Действие 5 картина 2


карточная игра у императрицы Анны Иоанновны
Идет карточная игра у императрицы. Играет князь Голенищев, Анны Иоанновна, Акинфий Демидов
Анна Иоанновна: Демидов, не мухлюй!

Демидов: как я могу мухлевать? Вы – опять выиграли! (сбрасывает карты)

Анна Иоанновна: А князь Голенищев проиграл!

Князь Голенищев: Акинфий выиграл у мня шестьсот душ. Они пополнят число крепостных на его заводах. Пополнение своих крепостных он отдал на волю карточного случая.

Демидов: Ваши души – наши души. (отдает монеты Анне Иоанновне, она отсыпает, изучает их)

Князь Голенищев: У Демидова много денег. Если не хватит, еще напечатает.

Демидов: Как понять тебя, князь?

Голенищев: Самостоятельный вы человек, Акинфий Никитич. Я только об этом, только об этом.

Анна Иоанновна: Ну уж нет. Демидов - самостоятельный? Он вот у нас джокер такой – вот это так. Демидов у нас джокер..ю. Правда Акинфий?

(сдают и играют в карты)

Демидов: Джокер, так джокер.

Князь Голенищев: В зависимости от того, на чьей стороне он окажется. Загадочный человек. А расскажите, нам Акинфий о Хозяйке медной горы? Или это все вранье?

Анна Ионанновна: Что, очень красивая она? Красивее меня? Дарил небось, ей бриллианты?

Демидов: А позвольте, государыня, преподнести вам маленькое чудо.

Анна Иоанновна: Что, Акинфий Никитич, подарите мне мортиру, стреляющую золотыми ядрами?

Демидов: Ну что вы.. Смотрите. (и Демидов разворачивает шелковую тряпицу, из которой достает небольшую малахитовую табакерку)

Анна Иоанновна: Такая маленькая. В ней табак? Или пыль? Я не хочу чихать.

Демидов: Вот здесь. Рычажок нажмите. Лего-о-о-нечко.

Анна Иоанновна нажимает, шкатулка раскрывается, раздается мелодичный звон, в табакерке – городок! Там праздник, и люди веселятся. Они стреляют фейерверками.

Анна Иоанновна: (завороженно) Что это?

Демидов: Ваши подданные радуются, им весело. Большая редкость, вещь тонкая – городок в табакерке.

Анна Иоанновна: Смотри-ка – городок какой красивый. Дома с башенками, церкви. Колокольчики звенят! Люди маленькие ходят, веселятся. Да у них праздник! (раздаются стрельба фейерверков, вспышки салюта) Замечательно! Кто это сделал?

Демидов: видите, видите? Маленькие фейерверки! Стреляют!

Анна Иоанновна: Да, замечательно. Кто сделал это чудо?

Демидов: Левша. Мой Левша. Он у меня фейерверкером работает. Делает праздники по случаю торжеств всяких. Ну, и тонкости разные делает.

Анна Иоанновна: а ты подаришь мне своего Левшу? Ну, или продай?

Демидов: Не могу. Он вам не понравится. Характер у него дюже вредный. Ссориться с вами начнет, выговаривать. Не годится он для дворца. Пусть уж лучше у меня сидит. В Невьянске. А я вам подарки привозить буду.

Анна Иоанновна: (кличет слуг, приносят ящик вина) Ты вот что, Акинфий. Я для Левши английского эля пришлю. Знаю, любит он это. В благодарность от императрицы. Передай ему. Люблю я вас. Вот на таких людях и держится Россия.

Демидов: Так ведь и мы вас тоже любим. И Левшу любим…. А более всего – вас, матушка. А Левшу – конечно, Левшу мы очень любим. Уж больно талантлив.

Анна Иоанновна: Демидыч, а вспомни, ты ведь в свое время таким же левшой был. Тульским умельцем. С нуля начинал. Пора, пора дать Левше самостоятельность. Ведь чем больше у нас будет умных да мастеровитых людей – ведь только легче от этого станет, не так ли, Демидыч?

Демидов: (кривясь в улыбке) Все так, матушка, все так.

Анна Иоанновна: Так найдешь для Левши заводик?

Демидов? Посмотрим, матушка, посмотрим.

Анна Иоанновна: Пусть будет больше левшей, пусть будет больше заводов… Ну, ладно, хватит в карты играть. Надоело. Давайте подобьем бабки. Демидов, расплачивайся. (Демидов достает мешок, отсыпает из него несколько монет.)

Анна Иоанновна: Ого. Чьими монетами расплачиваешься, Акинфий? Моими или твоими?

Демидов: –Все твое матушка. И мы тут все – твои, и монеты твои тоже.

Анна Иоанновна: А я больше всего люблю бриллианты. Хотя и они… Бриллианты и изумруды – это переходящие поощрительные призы. Мы умираем, уходим, а они остаются. Раньше они принадлежали Екатерине, потом мне. И кто-то другая получит их снова. Бриллианты – самые твердые из всех тел, которые существуют в природе. Но их все-таки можно разбить. Они выдерживают постоянное давление… Но внезапный резкий и сильный удар может разбить из в пыль…. (резко бьет по ним пепельницей) Так, говоришь, Демидов, моими деньгами расплачиваешься? Ну ладно. Как там у нас с ужином? Пойдемте в большой зал, посмотрим.

(Праздник, карнавал, веселье, шампанское, костюмы - маскерад)

Действие 5 картина 3
Преображенский приказ, «Слово и дело государево», допрос Левши
Тайная канцелярия, мрачные своды, цепи, блестящие медицинские инструменты разложены на сервировочном столике. Огня мало. Только для того, чтобы раскалить щипцы. Писарь за столом чинит перо, пишет что-то, записывает, палач готовит какие-то страшные штуки. Князь Федька Ромодановский лично пытает Левшу, который висит на дыбе. Или не на дыбе – но в любом случае, в затруднительном положении. Ромодановский-Мюллер. Гестапо-Ромодановский. Рядом с Левшой в похожей ситуации еще двое человек – в белых рубахах. Их тоже пытают.
Ромодановский: как же так, Левшенька, нехорошо. Ведь, что получается? Заговор, получается. Ведь это же додуматься – украсть у государя фейерверки!! А ты знаешь, Левшенька, какую радость государю приносят эти самые фейерверки??? Ведь ты не у государя – ты у робенка малого украл радость!! Фейерверки взял, а?? Двадцать пять пудов железа! А если этого железа на фронте не хватит? Если из-за этого вот железа, без этих вот 25 пудов мы войну под Нарвой проиграли, а? Что же ты, подлец, наделал, а? Ты на кого сука работаешь, говори, блядь!! Запорю!! А, я понял. Ты - английский шпион. Есть верные доказательства. Зачем в Англию ездил? Ты че им о нас рассказывал, а? Говори, сука! Нам ведь полшкипер английского фрегата все рассказал. Тебе королева английская эль регулярно присылает, а ты его пьешь. Родину не любишь, значит? Квас тебе уже не по нутру, так? Ты с кем, сука, эль пьешь?

Левша: Один пью. В одиночку нажираюсь.

Ромодановский: Заговорил, да? Посмотрим, как ты дале заговоришь. (зачитывает какую-то бумагу) … А еще Левша связался с голландскими, итальянскими и французскими тайными советниками, а также и испанскими советниками и делал им всякое непосредство…. Значит, еще и на испанцев работаем? Еще и голландцам помогаем. Блять, всем кому угодно, тока не России.. Да ты братец на всех работаешь!!! Проще спросить, на кого ты не работаешь. Ты на кого, пес, не работаешь,а? В смысле, ты для кого, подлец, бумеранг чугунный делал а? На Австралию работаешь? Кто там у тебя, а? Говори, сука! (Ромодановский хрустит орехами)

Левша: Мои работы…. Мои.. маленькие… есть в разных европейских домах. Потому как безделицы.Они в коллекциях. Безвредно. Они… разным нравятся. Я даже не помню, у кого они уже есть в коллекциях.. Для приятного провождения времени. Для радости. Раздавал. Они без вреда, они для радости… Их сделал много, не помню у кого они теперь. Есть… Раздал. На свою голову. Просили, заказывали, я делал. Платили не много. Все в скорлупе, они маленькие. Есть и в Голандии, и в Англии и Норвегии, везде есть . Не упомню всех. Радость приношу людям.

Ромодановский: Ах, ты бляжина!! Не помнишь, значит, да??А я тебе быстро напомню. Мы с тобой по другому поговорим. (хрустит орехами) Не помнит он…. Говори, кто с тобой был!!! Кобозев?? Степаныч??? Всех говори, тебе же легче будет. Может, не такой лютой смертью помрешь. Хотя… Не гарантирую.. (входит Посыльный, принес два каких-то небольших мешка ) Что это?

Посыльный: велели передать. В честь дворянина Голенищева и дворянина Беклемишева.

Ромодановский: Что значит –в честь? Говори по-русски! Взятку хочешь дать?

Посыльный: не могу знать. А только вам это велено передать.

Ромодановский: Что это? Сколько это? (заглядывает в оба мешка, перебирает монеты. Подходит к одному из подвешенных)

Ромодановский: За пятьдесят золотых хочешь откупиться?? Вот во столько, ты, значит, ценишь свои делишки, да? (обращается за апелляцией ко второму подвешенному) Он, значит, двадцать три села продал крымскому хану, пятнадцать тыщь крепостных душ за не за хер угнали в степи, на рабство, на рытье каналов отдал крестьян крымчакам, а теперь хочет от меня откупиться за 50 золотых?? Продал души, а теперь чувствует вину, так что ли? Опустите его, пока. (опускают, дают воды, развязывают. Ромоданоский обращается ко второму Подвешенному)

Ромодановский: (подносит ему к лицу мешок) Вот этим, этим ты хочешь откупиться? (заглядывает в мешок, смотрит деньги) Сто пятьдесят золотом. Вот же блядь. (отходит к Первому Подвешенному, апеллирует к нему, указывая на Второго Подвешенного) Вот ты дворянин, Петр Матвеич, ты хоть и говно, душами торгуешь, но ты на этого посмотри. В самое сердце залез!! Государю, Петру Алексеичу, грязными лапами в сердце забрался!!! Продал кораблей любимых за ни за хер татарам! Пятьсот штук продал врагам!!! (Орет) Ты что, падла, не знал разве, как император корабли любит?? Он их – строит!!!

Второй Подвешенный: Не губи, Федор Юрьевич, старые корабли продавал. Петр Алексеевич приказал их сжечь. Все равно пропали бы. Ладьи-кочи поморские, каспийские бусы.. Все равно бы сожгли.

Ромодановский: (подскакивает ко Второму подвешенному) Если государь сказал сжечь – значит сжечь!

Второй подвешенный: жалко вещь. Им еще триста лет сносу нету. Поморские кочи хаживали до самой Англии. До Шпицбергена ходили. Через каспийские трехмачтовые бусы наши купцы торговали в Персию и Азербайджан. Жалко корабли. Долго строили, на совесть. Зачем ломать. Я из этих соображений. И вдруг они оказались некрасивыми. Не такой обвод , по сравнению с легкими голландскими кораблями. Петру не понравились. Пускай хоть татары теперь в Персию ходят. Им – татарам, все одно как корабль выглядит, лишь бы дело делал.

Ромодановский: Петр, значит, император наш, у тебя тупой. Дурак у тебя император, так? Осел, да? Сжечь, сказал корабли, которым еще триста лет нету сносу, так?

Второй Подвешенный: Все равно пропали бы.

Ромодановский: (уже смирившись) ну так и сжег бы, делов-то (смотрит на мешок, прикидывает вес). Опустите его. Пока. (Второго подвешенного опускают)

Ромодановский: сколько детей у тебя, говоришь?

Второй Подвешенный: семеро детишек (плачет). Славные. Обещал им гостинцев принести. Теперь чего уж.

Ромодановский: Да вот возьми. Орешков хоть. Яблочков возьми, вот, на конфеток. Гостинцев. Не знаю, что с вами и делать, вредители. Под залог, под честное слово, отпускаю вас домой. Идите домой. К детям, идите. Пускай, идут. (дворяне Голенищев и Беклемишев шатаясь и благодаря, и держась друг за дружку идут к двери, их сопровождает конвоир, когда выходят, Ромодановский манит старшего конвоира.

Ромодановский: Ты вот что. До дома его доведи. И сюда обратно. Его веди. Вместе с детьми. Сюда. Не сказал он нам, почему татарского хана флот усилил. Росейскими кораблями. Петров флот отдал врагу. А ведь это – государственное преступление. Измена. Сам понимаешь. Ишь-ты. Сто пятьдесят рублей золотом хотел отдать, а? (ссыпает из мешочков в какой-то большой сейф в углу (как вариант – большой мешок). И это, главное. Ты детишек-то его не забудь суда привести. Это – главное. Он с ними-то небось все расскажет. Если с ними правильно поговорить. Дети – они легко все вспоминают. Они помогут рассказать. За ними ешшо числится утайка двух заводов на Алтае… Ну а ты что уставился? (на Левшу) Че вылупился, а? С тобой еще не кончено. Ты для чего, подлец, английскую блоху подковал, а? Что, у нас своих блох мало, а? Тебе, значит, надо английскую! Говори, сволочь, что ты написал на подковах! О чем ты там поведал, о чем рассказал, на подковках этих, а? Указал расположение войск под Нарвой?? (Ромодановский хрустит орехами, идет к Левше, Левша хрипит, хрустят орешки).
Действие 5 картина 4
Канцелярия Макарова, где решаются вопросы. Прием заводчиков с мест, генералов, доносчиков,

сутяг, склочников, взяткодателей. Стремительная чехарда, мишура, калейдоскоп. Два стола – за одним тут же обедает сам Васька Макаров - граф Василий Макаров, за другим, рядом – таким же – сидит писарь, штемпелюет резолюции. Стоит очередь из графьев, как в кассу в конце месяца, все в париках, негромко переговариваются пока ожидают.

Макаров: (запивая из бокала) Что там еще?

Писарь: (читает) Граф Шакловитый торгует соболями помимо государственного заказа.

Макаров: Что еще?

Писарь: Соболя эти идут на отделку Швейского воинства, дабы сподручнее было воевать на Российских просторах во время зимней кумпании.

Шакловитый: Не было этого вовсе, не было, Василий Петрович, наговаривают, бляди

Макаров: В Приказ отдать Шакловитого, в розыск.

Шакловитый: Постой, Василий Петрович, я тут это. Маленько принес вам.

Макаров: Сколько?

Шакловитый: Да тут – все. (Писарь берет мешок у Шакловитого, показывает Макарову. Макаров смотрит)

Макаров: Путь Ромодановский Шакловитым займется. Запиши.

Шакловитый: Вот еще (подает небольшой мешок, Макаров сморит)

Макаров: (крестится)Прости, господи, грехи наши тяжкие, убавь нашего мздоимства и лихоимства прочего дай избежать и искушения всякого… (писарю) оставь. Пиши: граф Шакловитый полностью оправдался и перед государем не винен.

Шакловитый: Спасибо, Василий Петрович, хорошее дело делаете, доброе (кланяясь отходит) Век помнить вас буду, никогда вашей доброты… (писарь пишет, сыпет песок и громко стучит штампом)

Макаров: Следующий!

Писарь: С просьбою Голицинский князь, просят торгового пути в Амстердам и льготных снисхождений по торговле на пять миллионов ефимков.

Макаров: Больше ничего не хочет?

Писарь: Ко всему Олонецких заводов в управление с тысячью душами крепостных.

Макаров: Сколько, сколько?

Голицинский: Сто тысяч золотом, прямо сейчас, здесь (подает писарю мешок)

Макаров: Годится, запиши. (писарь закидывает мешок в сейф) Князья Голицинские творят добро для государства, несут посильную ношу для обеспечения торговых надобностей империи. Сиречь польза неимоверная.

Голицинский: (клааняятся уходит) Благодарю, Василий Петрович, век не забыть.

(писарь сыпет песок на написанное, бьет штемпелем).

Макпров: Следующий!

Писарь: Князь Бенкендорф, просит у графа Трубецкого наделов земли для установления завода по производству мануфактуры.

Макаров: А чем мы можем тут помочь?

Писарь: А хрен его знает. Если просит, так уж верно – можем.

Макаров: Откат дает?

Писарь: А какой тут откат? Даже не знаю, сколько и брать. Бенкендорф просит у Трубецкого…. Может они сами договорятся?

Макаров: Я тебе, блядь!!! Сами договорятся. На хрена мы – тут?

Писарь: Так в чем вопрос?

Бенкендорф: Я вам приготовиль по тарифу сто двадцать пять золотых, будем пересчитывать?

Писарь: и как они в такой маленький мешочек-то все уместились?

Бенкендорф: надо пересчитать.

Макаров: Че мне заняться не чем, что ли?

Бенкендорф: По тарифу. Вы должны пересчитайт.

Писарь: Ну совсем оборзел, а? А не пошел бы ли ты…

Макаров: да хрен с ним, пускай владеет землями. (забирает у просителя мешочек, закидывает в сейф) пиши, князь Бенкендорв – владеет землями. (Бенкендорф уходит)

Демидов стоит в очереди с Бироном.

Демидов: Да.,

Демидов: Да, немцы – пунктуальный народ. Все у них по порядку, все в чести. Не воруют.

Граф из очереди: А ты знаешь, Демидов, чем русский от немца отличается?

Демидов: Скажи.

Граф из очереди: Если ты немцу чем-нибудь поможешь, то немец потом тебя десять раз поблагодарит, о тебе вспомнит и поддержку всякую окажет. А если ты русскому поможешь – он тебе потом обязательно на голову насрет. По другому не может.

Демидов: Может, и так оно.

Макаров: Следующий!

Писарь: Граф Трубецкой! (идет тот самый Граф из очереди)

Макаров: чего у него?

Писарь: Граф Трубецкой просит у князя Бенкендорфа наделов земли для установки завода по производству сахарной свеклы. (писарь смотрит в лист) Вроде тех же самых земель.

Макаров: Они что, сговорились?

Писарь: По видимому нет.

Макаров: И сколько?

Граф из очереди: Сто двадцать пять золотых… плюс еще один (кидает в мешочек еще одну монету)

Макаров: Годится (берет закидывает в сейф) Пиши: Графу Трубецкому отдать земли князя Бенкендорфа.

Граф из очереди: Никогда вас не забуду. (кланяется, уходит). Демидов стоит в очереди с Бироном.

Бирон Послушай, Демидов, а почему у тебя с Колывановского месторождения идет так мало меди?

Демидов: уже все с этим достали. Сто раз объяснял, что там медь дешевая.

Бирон: И что? Ты ведь ее возишь?

Демидов: Вожу.

Бирон: а хочешь, я Макарову скажу, что у тебя в этой меди примеси золота и серебра?

Демидов: Если сволочь, то скажешь.

Бирон: (усмехается) Может, ты этот мешочек прямо сейчас мне отдашь? Не будем доводить дела до бумажных записей?

Демидов: Давай, так. А что ты мне гарантируешь?

Бирон (пряча мешочек за пазуху): Я тебе много могу гарантировать, Демидов. Я тебе что хочешь могу гарантировать. У тебюя, ведь, Демидыч, на твоем заводе деньги помимо государства печатают, так?

Демидов: Кто тебе сказал? Ты че порешь ерунду?? Все деньги нормальные, все качественные, все государевы.

Бирон: (похлапывая себя по запазухе, где лежит мешочек) Не кипятись, Демидов это легко проверить.

Демидов: Отдай!! Отдай, говорю.

Бирон: Да тихо ты, не бойся. Все будет нормально.

Демидов: Отдай мешок, я тебе брильянтов дам, и вот (достает малахитовую шкатулку, открывает – там полно добра).

Бирпон: Ну хорошо, хорошо. На забери свой мешочек. (Берет взамен штатулку). Ты бы не ругался, а мне спасибо говорил. Я ведь тебя по дружбе предупреждаю. Ты вот этот мешочек отдал, а у тебя еще такие есть. Еще напечатаешь.

Демидов: Да не твоего ума дело.

Бирон: Так то оно так, Демидов, только у тебя сейчас большие проблемы. К тебе сейчас ревизия едет. Серьезные комиссары.

Демидов: Когда?

Демидов: да уж выехали уже. Часа два назад. В пути. Серьезные ребята, Меншиковские. Бумага у них такая – чтобы проверит твой завод, не печатаешь ли – вон - фальшивые деньги. Завод твой хотят к руками прибрать. Меншиков лично интересуется. Мало ему своего добра. А тебя – в острог, в кандалы и Сибирь. Хочет он той завод передать в казну. И вроде бы Петр Алексеевич не против того.

Чтобы еще несколькими казенными заводами стало больше…

Демидов: Слушай, ты извини, мне надо ехать…

Бирон: (смеется) Что ты, что ты так засуетился, Демидов?

Демидов: Сам знаешь.

Бирон: Кстати, Демидов. Петр Алексеевич, говорит, что у тебя не все печи работают. Некоторые простаивают. Ты ведь учти, война идет. Надо больше металла. А у тебя – печи простаивают. Царь не одобряет. Если ревизия увидит, что печь не работает – будут проблемы.

Демидов: Да понял я.

Бирон: Акинфий, вот еще что. Послушай, как другу скажу. Не езди ты в своей карете, возьми почтовый дилижан. Уж больно хорошо твоя карета известна. Мне стало известно, что кто-то лихих людей к тебе подослал. Так что – будь осторожнее.

Акинфий: все понял, спасибо. Бежит. Извини, тороплюсь, надо успеть. Все учтем. Акинфий выбегает.

Бирон: Будь осторожнее! (хохочет) Дурак!

Макаров: Следующий!

Действие 5 картина5

Преображенский приказ, «Слово и дело государево», конец Левши
Та же Тайная канцелярия, мрачные своды, цепи, блестящие медицинские инструменты. Огня мало. На дыбе никого нет, пусто. Слышен стон – в углу стоит деревянная кровать, на ней сено. Левша умирает. Он бредит, видит у себя у изголовья Хозяйку медной горы.
Хозяйка медной горы: Вот и отмучился ты, бедняга, отстрадался.

Левша: Что? Разве все уже? Разве ты – за мной?

Хозяйка медной горы: Я не решаю. Это не в моей воле. Может, и поживешь еще.

Левша: Я бы пожил. Мне жить охота. Я бы еще че-нибудь сделал. Блоху бы подковал. Аленке бы подарил. Блоху. Церковь бы сделал. Домик Бога. Посадил бы в окне его – пусть смотрит.

Хозяйка медной горы: Всего не переделаешь. Когда-нибудь успокоишься.

Левша: А слышь, говорят есть такие страны заморские, что люди там живут и ничего им не надо. Просто живут и никого не трогают. И им хорошо.

Хозяйка медной горы: Есть такая страна, и ты там тоже будешь жить. Со временем. И ты , и все твои друзья там будут. Ты верь, Левша.

Левша: А говорят, там хорошо. Работаешь себе в удовольствие и живешь в удовольствие. Никому ничего не должен. Никому не мешаешь. Никто с тебя ничего не требует. Все – в радость. И нет ни перед кем начальников.

Хозяйка медной горы: Ходишь – сам себе хозяин.

Левша: Я бы – ходил. У меня рубаха красная есть. Я бы и на гармошке выучился играть. Сам бы себе сделал гармошку и выучился бы на ней играть. Ничего не хочу – хочу только на гармошке играть. Очень мне хочется. Прямо слышу, как играет гармошка моя. Вот иду я по деревне и играю. И ничего мне не нужно, ничего ни кому не хочу доказать – просто играю и все. И всем от этого хорошо.

Хозяйка медной горы: Нет, Левша, Я не смогу тебя на гармошке научить. Это не по моему профилю.

Левша: И стану я играть – плясовую. Чтобы радостно всем было. Пусть все пляшут, ходят вприсядку. Вся деревня, весь поселок – пусть приседают.

Хозяйка медной горы: У людей и без гармошки радость бывает.

Левша: А мне хочется, чтобы гармошка моя играла. Я научусь. Еще будет время. Обязательно научусь.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©stomatologo.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница